Катастрофа

Что вы скажете? Выдумайте, мистер, хороший порох, и вы тоже будете купаться в гробнице какого-нибудь фараона.

Редиард Гордон складывает обе руки, ладонь к ладони, и поднимает их вверх:

– Господи, боже мой! Разве не я выдумал Кингстон-Литтля? Разве не я выдумал «Америка для американцев»? Разве не я…

– Вы, вы, вы! Но нам нужно еще крепче. Ведь это война, вторая война. Понимаете?

– Есть, мистер.

– Ну?

– Выпустите на миллионы долларов акций всех четырех трестов в мелких купюрах. На три-четыре миллиона.

– Ага! Ага!

– Каждый рабочий получает акцию. Каждый рабочий хочет войны. Жаждет победы Америки, потому что он акционер и патриот. Америка для американцев, все дивиденды всего земного шара для американцев.

– Вы выдумали настоящий порох, Редиард Гордон. Позвольте выразить вам…

Тут приходит очередь и за Редиардом Гордоном. Он повторяет жест хлебного короля.

– Не надо выражать, мистер. Я выражу все это в прессе.

– Выражайте.

Ундерлип ныряет головой в свою сорочку и оттуда еще раз бормочет:

– Выражайте, мистер Гордон.

Автомобиль с Сэмом останавливается за городом, на пустыре, Сэма ведут к одинокой ферме, находящейся в полуверсте от дороги, среди забранных колючей проволокой полей. Молодцы вталкивают Сэма в ферму, а сами остаются за дверью.

В комнате только один человек – Кингстон-Литтль.

Он сидит на табурете, за большим некрашеным столом, опершись о стол локтями и опустив голову на руки, и глядит прямо на Сэма.

– Сэр, мне ничего не будет?

– Болван!

Вот тебе и тонкое обращение! Собственно, почему он прежде был мистером Сэмом, а теперь стал болваном? Разве он не сделал все, что нужно?

– Потому что вы скисли, мистер Сэм.

– Мистер, я не знал, что это бомба. Если бы я знал, что это бомба. Если бы знал, побей меня бог…

– За то, что вы идиот, вас бог и побьет, уважаемый мистер Сэм.

– На войне я видел, мистер, ручные гранаты. Это не то, что та жестянка, которую вы мне дали.

– То-то! Это и не была бомба, мистер Сэм.

– Но она взорвалась, когда я ее бросил.

– Это была хлопушка. Поняли? Хлопушка!

– И она никого не убила?

– Никого.

– Но взрыв, мистер? У меня до сих пор звенит в ушах.

– Потому что вы трус, уважаемый мистер. Все вам показалось со страху.