Пять пьес

А другого типа женщин вы не встречали в своей… бурной жизни

Ревизанов. Встретил… одну. Давно… И – вечная история о петухе и жемчужине! не узнал её и оскорбил, глупо, бессовестно, пошло, по-мальчишески оскорбил. И она отвергла меня. Как сейчас, помню её негодующий взгляд – взгляд ангела в день судный… Как я был побежден тогда! как раздавлен!.. О, больше уже никто, никогда в жизни не одерживал надо мною такой победы. Бывают моменты, которые остаются жить в сердце, как кровоточные ранки, которые заживают лишь тогда, когда расквитаешься за обиду… Я со своею обидчицею так и не расквитался.

Горничная подаешь Степану Ильичу пакет с бумагами.

Верховский. Ага! из банка… Простите, Андрей Яковлевич, я оставлю вас на четверть часа, спешные бумаги, требуют моей подписи… Милочка! займи нашего гостя. Обедаете вы, конечно, y нас?

Ревизанов. Прошу извинить: я отозван к Лазарю. Но посидеть y вас несколько минут, если позволит Людмила Александровна, посижу с удовольствием.

Верховский. Я сейчас, сейчас…

Уходит.

Продолжительное молчание.

Людмила Александровна. Я не ждала видеть вас в своем доме.

Ревизанов. Я еще того менее. Всему виною случайная встреча и любезность вашего супруга. Но тем лучше. Я, все равно, хотел видеть вас непременно. И – наедине, по весьма важному делу. Не сегодня, так завтра я просил бы y вас свидания. Позволите мне сесть?

Людмила Александровна. Разве разговор будет длинный?

Ревизанов. Зависит от вас.

Людмила Александровна.

Нельзя ли, во всяком случае, поскорее к делу?

Ревизанов. Как вы спешите! Какой резкий тон! Знаете ли, это даже не-хорошо в отношении старого приятеля. Я прихожу к вам не врагом, но с чувством глубокого, искреннего расположения и раскаяния.

Людмила Александровна. Мы старые приятели? Ваше расположение? Ваше раскаяние? Смешно слушать!

Ревизанов. Это презрение?

Людмила Александровна. Нет, просто действие давности. Людмила Рахманова, которую вы когда-то знали и обманули, умерла.

Людмила Верховская судит ее, как судила бы любую из своих знакомых девочек, случись с нею такое же несчастье. Мне жаль ее, но нет до неё дела.

Ревизанов. Так-с. Следовательно, вам, Людмиле Александровне Верховской, будет безразлично, если кто-нибудь возьмет, да и огласить девический грешок Милочки Рахмановой?

Людмила Александровна. Что это? шантаж?

Ревизанов. Зовите, как хотите. Я не боюсь слов. Ах, Людмила Александровна! пустые это речи – о давности.