Сегодня и завтра

Баринъ не зам?чалъ этого: и до того ли ему было! Баринъ закрылъ глаза – и передъ нимъ нарисовалось личико, и какое личико! Оно было во сто разъ лучше вс?хъ фантазiй Гравсдона – и куда же Гравсдону было создать этакое личико!.. Темно-голубые глаза, въ которыхъ сверкали и душа, и мысль, и чувство, и страсть; шелковыя темно-русыя кудри, небрежно выпадавшiя изъ-подъ прозрачной воздушной б?лой шляпки; улыбка, придававшал несказанную прелесть прелестному личику, улыбка – обвороженiе, полуоткрытыя уста, полуоткрытый рядъ зубовъ, которые блистали, какъ перлы…

И это личико не было воздушнымъ идеаломъ, который всегда можно смахнуть однимъ мановенiемъ очей… О, н?тъ, совс?мъ н?тъ! Онъ вид?лъ это личико не въ мечт?, онъ любовался имъ не въ грез?… Полно, правда ли? Гд? же онъ вид?лъ его?.

. Елагинъ островъ… четверня вороныхъ коней… б?лый султанъ… и везд? непрем?нно этотъ б?лый султанъ, зыбкiй, разсыпчатый, красивый… Мысли молодого челов?ка стали м?шаться… и вотъ онъ въ зал?, и зала вся блещетъ огнями, кавалергардская музыка… и вотъ онъ несется въ вихр? вальса, рука его обвилась около тонкаго, гибкаго стана… онъ танцуетъ съ ней! Музыка гремитъ – и онъ летитъ, летитъ подъ ея звучный ладъ… Передъ очами его темно-голубыя очи, очи его Мадонны; передъ нимъ это небесное личико; онъ такъ близко къ устамъ ея, онъ пьетъ ея дыханiе… и она такъ прив?тно на него смотритъ…

Не знаю, долго ли онъ лежалъ на диван? и много ли грезилъ, но наутро онъ проснулся на своей постели; возл? изголовья стоялъ, по обыкновенiю, маленькiй столъ, а на стол? колокольчикъ.

Онъ позвонилъ; лакей поднялъ штору и остановился передъ постелью его съ безсмысленной улыбкой и съ опаленнымъ вискомъ.

Пять или шесть дней молодой челов?къ влачился между мечтою и жизнью, между вид?нiемъ и существенностью, между блаженствомъ и мукою, между темно-голубыми очами своей возлюбленной и опаленнымъ вискомъ своего лакея.

Такъ онъ былъ влюбленъ? Б?дный молодой челов?къ!.. Онъ только что начиналъ любить и еще не зналъ, кого любитъ; онъ безпечно предавался мечт? чарод?йк?, мечт?-отравительниц?! Онъ точно былъ поэтъ: онъ только что взглянулъ на Божiй мiръ – и мiръ показался ему св?тлымъ, радужнымъ. Это былъ первый взглядъ на жизнь, взглядъ дов?рчивый, когда мы ко вс?мъ простираемъ горячiя объятiя – и довольные жизнью засыпаемъ беззаботно кр?пкимъ сномъ.