Карьера Струкова

Французы точно их кухня: легко, красиво, вкусно, но, во-первых, ни на что из произведений природы не похоже, а во-вторых, надо двенадцать блюд, чтобы остаться сытым. Подите же хоть к Симпсону на Странде: мясо так мясо, рыба так рыба, ешь без сомнения и сколько хочешь, и называется без затей – «кормление Джон-Булля». На мой вкус это куда лучше, чем выезжать на соусах да на легюмах… на принципах восемьдесят девятого года, в которые никто не верит. Братство! Равенство! Свобода! Они написали эти слова на стенах тюрем и казарм… Что может быть наглее и характернее!

– И опять сердитесь.

Ах, создатель мой, какой вы… задира! Не могу же я сравнивать Париж с вашим правдивым чудовищем… в смысле изящества, сударь, в смысле изящества. Ведь Париж – красота, жизнь, блеск, радость. А коли дело пошло на еду, так вот вам притча: Франция – дрожжи, Англия – отлично выпеченный хлеб, но только для употребления верноподданных ее великобританского величества. Нет слов, что дрожжи кушать нельзя – и кисло и горько, – зато проходит двадцать, тридцать лет и вдруг ими подымается опара на всю Европу!. . Что? А вот вы и не знаете, что такое опара.

– Это все метафизика, Наталья Петровна. Исторический процесс проще и, – увы! – в крайнем своем выражении сводится…

– К теплу, к одежде, к пище? Знаю, знаю, к чему он у вашего Маркса сводится, и не спорьте… и сами вы не верите. Но оставим. Вам больше тридцати лет или меньше?

– Побольше.

– Ого! А мне двадцать два. И до сих пор не придумали, что с собой делать? И диссертацию свою бросили? И зачем живете здесь, не знаете? И своих собственных мыслей не приобрели? А в России у вас есть тетка, есть имение, есть приказчик Фомич и бедная, бедная деревушка бывших ваших крепостных.

Миленький мой, в чем же проходит ваша жизнь? Ведь пора, пора взяться за дело.

– Но вы забываете, что после университета пять лет прошли у меня праздно, в городе Чердыни, Пермской губернии… по необходимости.

– Праздно! Вот там-то и подумать бы над собою. А вы штудировали политическую экономию.

– Я пополнял знания, готовился…

– К чему? Повторять чужие мысли?.. Не хмурьтесь, не хмурьтесь, пожалуйста, я не хочу с вами ссориться. Я только спрашиваю: на что вам британский музей и вообще заграница? Ваше дело там, в России, и не по ученой части, если не можете раздвигать горизонты, а просто в захолустье, в деревне… Не умеете быть оригинальным в науке, будьте в жизни.

– Позвольте, Наталья Петровна…

– Вы покраснели от злости, я не могу с вами говорить.