Бунт

Д?вушки, точно выливаясь изъ темной и грязной трубы, выходили изъ темнаго коридора. Музыка становилась все громче и нестройн?е, и отъ ея преувеличенно наглыхъ звуковъ шум?ло въ голов?. Стало жарко, душно. Все сильн?е и сильн?е пахло распустившимся, потнымъ челов?комъ, пахло приторными духами, табакомъ, мокрымъ шелкомъ, пылью. Музыка сливалась съ шарканьемъ и топотомъ ногъ, съ крикомъ, съ самыми ненужными гадкими словами, и не было слышно ни мотива, ни словъ, а вис?лъ въ воздух? только одинъ отуп?лый озв?р?лый гулъ.

Въ ушахъ начинало нудно шум?ть и казалось, что весь этотъ переполненный ополоум?вшими отъ скверной, нездоровой жизни людьми, табакомъ, пивомъ, извращенными желанiями, скверной музыкой домъ – не домъ, а какая-то огромная больная голова, въ которой мучительно шумитъ и наливается тяжелая, гнилая, венозная кровь, съ тупой болью бьющая въ напряженные, готовые лопнуть виски.

И Саша противъ воли танцовала и кричала, и ругалась и см?ялась.

– Ску-учно, – сказала она старенькому чиновнику, присосавшемуся къ ней.

– Ну, и дура! – съ равнодушной злостью сказалъ чиновникъ и неудержимо сладострастнымъ шопоткомъ прибавилъ: – пойдемъ что-ли!

Тогда Саша стала жадно пить горькое пиво, проливая его на полъ, на себя, на смятую кровать. Она пила захлебываясь, а когда напилась, ею овлад?ло тупое, больное, равнодушное веселье. Опять она п?ла, ругалась, танцовала и забыла, наконецъ, свое чувство и Любку, такъ что, когда въ коридор? началась страшная суматоха, и кто-то пронзительнымъ и тонкимъ голосомъ, съ какимъ-то недоум?нiемъ закричалъ; – «Любка удавилась!» – то Саша не могла даже сразу сообразить, какая такая Любка могла удавиться и зач?мъ?

Но когда таперъ сразу оборвалъ музыку, и нестройно протяжно прогуд?ла педаль, Саша вдругъ вспомнила и свой разговоръ съ Любкой, и все, громко ахнула и поб?жала по коридору.

Тамъ уже была полицiя, городовые и дворники, запорошенные сн?гомъ, кинувшимся въ глаза Саш?, стучавшiе тяжелыми валенками и нанесшiе страннаго въ узкомъ душномъ коридор?, бодрящаго, холоднаго чистаго воздуха.

На полу былъ натоптанъ и быстро темн?лъ и таялъ мягкiй св?жiй, только что выпавшiй сн?гъ. И Саш? показалось, будто вся улица вошла въ коридоръ, со вс?ми своими закутанными мокрыми людьми, суетой, шумомъ, холодомъ и грязью.