Ведьмины болота 2. Последняя жертва Шашургу

– Что случилось, дед Савелий? Где горит? Чего трезвонишь?

– Да вот, – дед махнул зажатым в кулаке прутом в сторону пришельца. – Иуда пришел. Поговорить с тобой хочет.

Глава 1

Отец Роман чуть прищурился и разглядел страшного сгорбленного старика, сидящего на самом краю лавочки и глядящего в землю, под ноги.

– Здравствуйте, – поздоровался он со стариком. – Давайте пройдем в сторожку. Не на улице же беседовать. Комарья вон налетело…

Красное солнце уже почти полностью спряталось за кромкой густого смешанного леса, росшего вплотную к монастырской ограде.

Небо было жемчужного цвета, с оттенками разных тонов – розового, сиреневого, желтого, густо-синего… Перистые и слоистые облака, раскрашенные во все цвета радуги, застыли на месте, как приклеенные. Отец Роман даже подивился немного тому, какие чудные сегодня небеса. Словно их раскрашивал ребенок нежными акварельными красками.

Из оврага, от речки, тянуло прохладой; несколько самых нетерпеливых, самых голосистых лягушек, уже затянули свои лягушачьи арии.

«Завтра ветрено будет, вон какой закат красный… Зловещий… Но красиво, красиво как! Облака эти, оттенки…» – невольно отметил про себя отец Роман.

– Дед Савелий, сделаешь нам чайку, да?

Игумен взглянул на недовольное лицо своего вратарника, на воинствующе торчащую бороду и насупленные брови, и ему стало смешно.

– Идемте, – пригласил он страшного пришельца. – Да идемте же! Не бойтесь!

Пришелец осторожно поднял голову, посмотрел на сторожа, потом перевел взгляд красных слезящихся глаз на игумена.

– Спаси Господи, – еле слышно пробормотал он, и с трудом поднялся со скамейки.

Со дня ухода ведьм и превращения деревянной развалюхи в симпатичный каменный домик, в нем почти все осталось как прежде. Только из временной церкви сделали трапезную для гостей и паломников, да дед Савелий из сеней перебрался в бывшую келью священника.

Отец Роман провел странного гостя в келью. Здесь ничего не изменилось, только книги и иконы отца Романа переехали вместе с ним в новые игуменские покои, а на огромных гвоздях-вешалках прибавилось одежды – толстый овчиный тулуп, какая-то кофта неясного цвета, да драная телогрейка.

Возле печки игумен приметил пару валенок с галошами.

Приглашающим жестом отец Роман указал рукой на стоящую возле столика табуретку, на вторую, подобрав полы подрясника, уселся сам. Страшный старик послушно сел на табуретку, не поднимая глаз.