Ведьмины болота 2. Последняя жертва Шашургу

Игумен крикнул явно прятавшемуся в сенях деду Савелию, что подслушивать нехорошо, и напомнил про чай. Из сеней послышалось ворчание, грохот упавшего ведра, звон металла о металл и звук льющейся воды. Очевидно, вратарник наливал ковшиком воду в алюминиевый чайник.

Игумен помолчал, внимательно разглядывая гостя. Тот боялся поднять глаза и сидел тихо, еле дыша. Молчание затянулось. Наконец дед Савелий принес чашки, чайник и пакетики заварки. Сушки, конфеты и варенье он решил припасти для более подходящего гостя.

«Зажал» – как выразился бы сам дед.

– Спасибо, дед Савелий. Пройдись по монастырю, проверь, все ли в порядке. – распорядился игумен, разливая кипяток по чашкам.

– Благословите, отец Роман.

Получив благословение, дед подхватил с пола большой тяжелый фонарь и ушел, что-то бурча себе под нос.

Глава 2

– Ну, брат, давайте знакомиться, – сказал игумен лесному чудищу. – Кто вы, откуда, зачем к нам пришли? Может, вы голодный? Я распоряжусь, в трапезной наверняка что-то осталось.

Чудище помотало лохматой головой. Нет, он не голодный. А все остальное… Надо набраться смелости и все рассказать, иначе действительно, зачем он почти месяц собирался и уговаривал себя? Чтобы придти и чайку попить? Нет, надо говорить…

Игумен терпеливо ждал, прихлебывая несладкий чай и поглядывая поверх кружки на незнакомца. Он совершенно не знал лесного беглеца и вовсе не собирался ему помогать, хотя прекрасно видел, какая борьба идет внутри этого несчастного человека.

Он то открывал, то закрывал рот, сжимал кулаки с такой силой, что кожа становилась белой. К чаю не притронулся, и взгляд его был устремлен внутрь. Что творилось вокруг, он явно понимал не до конца.

Наконец бродяга зажмурился, из глаз его брызнули слезы, и отец Роман понял, что внутренняя война закончена. Победил разум, и сейчас человек заговорит. Так и произошло.

– Меня зовут Николай, – медленно, хрипло заговорил он. – Простите, мне трудно говорить, я молчал несколько лет.

Николай закашлялся и наконец-то взял кружку с остывшим чаем.

Отец Роман решил не шевелиться и не разговаривать, чтобы не спугнуть Николая.

– Для начала – вот. – Незнакомец порылся в складках своего рванья где-то в области груди, и положил на стол небольшую, с ладонь размером, икону. Придвинул поближе к игумену. Отец Роман взглянул на иконочку. Старый, ручного письма, образ Христа Спасителя.

– Взял с собой, когда уходил. Украл. Не могу я без Него.