Ведьмины болота 2. Последняя жертва Шашургу

 – оборванец вытер вновь набежавшие на глаза слезы и продолжил:

– Вы не поверите, владыка, но мне тридцать четыре года. Четыре из них я живу в лесу. Меня действительно когда-то звали Николай. Я был священником. Протоиереем. А теперь я иуда. Вот уже четыре года как иуда.

Отец Роман во все глаза смотрел на своего собрата. Тридцать четыре года? Да тут на все восемьдесят потянет! И почему священник – был?

– С вас сняли сан? За что? – быстро спросил отец Роман первое, что пришло в голову. – Почему иуда? Почему вы так выглядите? Где вы живете?

Сыпавшиеся словно горох из дырявого мешка вопросы, сгибали Николая все ниже и ниже.

Он поставил на стол кружку и стал растирать виски, словно у него сильно болела голова. Впрочем, возможно, так оно и было. Потом опустил руки, еще немного посидел молча, повесив голову и, наконец, проговорил:

– Да, батюшка, так разговора не получится. С вашего позволения, я начну с самого начала.

Выпрямился, откашлялся. Посмотрел в красный угол на иконы, рука дернулась перекреститься, но он этого не сделал.

Отец Роман смотрел на гостя во все глаза.

– В общем, так, отец Роман, – решительно начал бродяга. – Сана с меня никто не снимал, это я сам так решил. Недостоин я быть служителем Божиим. С того самого часа, как сделался иудой. Ушел в лес, выкопал себе землянку и стал жить.

– Если сан с Вас не снимали, и в служении не запрещали, то это все не считается! – твердо сказал игумен. – Не считается! Вы по-прежнему протоиерей! И вообще, я пока ничего не понимаю, – честно признался отец Роман.

– Сейчас, дайте мне время собраться, пожалуйста… Хотя к встрече с вами я готовился больше месяца. А вот на тебе, все слова куда-то улетучились… В общем, приехал я сюда с той же целью, что и вы, отец Роман – искать монастырь. И не один приехал, с супругой. С моей Анечкой…

Тут Николай замолчал и заплакал, заплакал по-настоящему, по-детски, навзрыд. А отец Роман взглянул на окно. Там, под блюдечком, на котором стоял горшочек с фиалками, до сих пор лежала записка некоего иерея Николая.

Пожелтевший кончик этой записки выглядывал на свет и словно сам просился в руки. Отец Роман вытянул записку, развернул и протянул Николаю:

– Вы писали?

Николай вытер глаза, взглянул на записку и отрицательно покачал головой:

– Нет, не я.

– А вы все-таки прочтите, – попросил игумен.

Николай послушно прочел записку и снова покачал головой:

– Очевидно, между мной и вами, был еще один священник – отец Николай. Он быстро все понял и сбежал.