От сессии до сессии

Они уже давно знали, что некоторые предприимчивые граждане специально занимают очередь. Без разницы куда. Чем длиннее очередь, тем дороже ее можно было продать. Они стояли в магазин, к врачу, к уличному лотку, в железнодорожные кассы. Потом очередь сдавали. Небескорыстно, конечно. То есть продавали.

Но все равно воспрянули духом.

– Да мы… да мы… да мы на бутылку вам дадим! Вот! Спасибище вам огромное! Спасли вы нас!

– На бутылку мне не надо.

Мужичок поморщился.

Им стало стыдно, что они такого плохого мнения о человечестве.

– Понимаем! Извините! Мы не хотели вас обидеть! – бормотали ребятишки, нежно улыбаясь.

И вот кто-то после этого имеет наглость утверждать, что бескорыстные натуры ушли в прошлое. По их ницшеанскому восприятию человеческой природы был нанесен удар. Только глупый человек не меняет своего восприятию. Умный меняется, как река.

Мужичок приложил палец к губам и тихо произнес:

– Фифти-фифти! Вы, как интеллигентные люди, понимаете, что я имею в виду? Не так ли?

Самый сообразительный поскреб в затылке.

– Это как?

– Ну, напополам. Чего же тут непонятного? Я тут, можно сказать, с самой ночи стою.

– А не жирно будет?

– Я же не настаиваю. Я предлагаю, а дальше вам решать: согласиться или отказаться.

Лицо мужичка погрустнело.

– Другие еще больше берут. А я по-божески.

– Мафия какая-то. А, может быть, десять процентов? Тут такая гора, сумма приличная наберется.

– Зачем мафия? Помощь ближнему своему.

Наверно, это был доктор каких-нибудь наук. Ни одного матерка не вырвалось из его уст.

– Черт с тобой!

– Не поминайте всуе черта, молодые люди! Следуйте за мной! Говорить буду я. Вам молчать!

Они стояли почти в начале очереди. Перед ними было всего лишь пять человек. И предвкушали! И ликовали! Но оказалось – рано. Как только они подошли к окошку, кладовщица в синем халате сказала вяло, как будто даже не им, а неодушевленному предмету:

– Закончилась тара.

– Это что?

– Не повезло вам, ребята.

– Да что же это такое? Милостыню нам что ли просить? Мы кушать хотим, в конце концов!

– Милостыню? А зачем?

Перед ними вырос еще один неопрятный тип. Только он был еще неопрятней. И уже никак на доктора наук не тянул. Повыше первого. Следы интеллекта отсутствовали. А поэтому он вызывал доверие. Этот не будет читать стихи. Речь его конкретна и выразительна.

– Помочь?

Он заглянул всем четверым в глаза. по очереди. Ободряюще.