Разрешаю любить или все еще будет

Мы долго толкались, барахтаясь в соломе, я нечаянно коснулся своими губами ее губ.

– Ой! – вскрикнула Наташа, – поцелуй меня еще.

– Не говори глупости, – тут же запротестовал я. – Ты же знаешь, что я тебя не целовал!

– Нет, целовал! Нет, целовал! – стала громко возражать Ната.

Я тут же спешно чмокнул ее, и она замолчала, затем спрыгнул с телеги, чтобы уйти, но неожиданно столкнулся с вышедшим из дома отцом Наты Михаилом Ромуальдовичем. Его привлекли крики дочери.

– Ну что, жених, ни как поссорился с невестой? – спросил он добродушно, глядя на меня ясными глазами.

Я засмущался и, ни говоря не слова, побежал домой.

Мое отношение к Наташе было иное, чем к Жене Фокову. Возможно, оттого что я с ним познакомился значительно позже, при других обстоятельствах, когда увлекся рыбалкой.

Интерес к ловле рыбы у меня вызвал мой дедушка Иван Павлович. Летом он, если не был занят работой, любил по вечерам ходить на пруд за карасями. Однажды Иван Павлович, оценив взглядом мой рост, сделал мне из орешника небольшое удилище и приладил к нему удочку.

Какое-то время я ходил ловить рыбу с дедушкой, а затем уже самостоятельно.

Женю я встретил на пруду. Мальчик был совершенно не похожим на других ребят, может быть, этим-то он меня и заинтересовал.

Я ловил чаще, правда, это были не караси – так мелочь. Он же довольно редко. Однажды Фоков поймал можно сказать, рыбищу. Его добыча вызвала удивление даже у взрослых рыбаков. Многие подходили ее посмотреть.

На пруду я пропадал, когда был хороший клев.

Для моего друга это было не важным условием. Он, устроившись в укромном местечке, у куста лозняка, подготовив удочку, аккуратно доставал из спичечного коробка большого-пребольшого червя, нацеплял на крючок и взмахнув удилищем забрасывал его в воду. Фоков мог часами следить за поплавком. Его взгляд меня порой даже пугал. В серых глазах Жени было что-то странное. Он был какой-то неземной, отрешенный.

Женя жил на той же улице, что и Наташа.

К нам он присоединился незаметно. Я даже не запомнил того дня.

Фоков в отличие от меня был «жаворонком». Я еще спал, когда он вдруг появлялся у меня дома. Вначале допекало солнце, лезло в окно и светило мне в глаза, затем уже друг. Он дергал меня за руку, тормошил, звал играть. Но я не мог играть без Наты и предлагал другу ее подождать. Если она задерживалась, мы шли к ней домой.

Ната была, насколько я помню, всегда со мной. Она даже на рыбалку ходила.