Мерцание погасшей звезды

Мерцание погасшей звезды

Александр Кузнецов

Что есть наши воспоминания? Какое определение дать сущему которого нет? Автор рассказа слушает историю жизни неизвестного ему человека, застрявшего вместе с ним в чужом городе из-за нелётной погоды.

Александр Кузнецов

Мерцание погасшей звезды

Русская зима. Как зловеще должно быть звучит данный эпитет для иностранца. Для нашего же слуха это что-то отеческое с нотками бахвальства и досады. То, что неизбежно. Что часть нас самих.

Зимой короткий день и стужа не дают в полной мере проводить время на воздухе.

В эту пору на всех центральных телеканалах назойливо торчит борода Советских фильмов. Одним словом – зима. Да вдобавок Русская.

Потому, любая заурядная встреча, любой тривиальный разговор кажется чем-то особенным, запоминающимся и важным. Как блёклый цветок последи серой тундры представляется дивным и красочным. Именно с таким по сути обыкновенным человеком мне довилось встретиться посреди снега и холода.

Он, как и я, как и многие другие, был вынужден коротать вечер в гостинице аэропорта города Хабаровск.

Виновницей заточения людей была разгулявшаяся метель.

Когда я вошёл в отведённый мне номер гостиницы в нём уже располагался тот самый обыкновенный человек. Он колдовал возле чайника и постоянно кашлял. А заметив постороннего, на правах «хозяина», заговорил первым:

– У меня не ковид и не грипп. Кхе-кхе. Иначе бы меня не пустили в зону вылета. Мой кашель аллергический. Кхе-кхе. Сейчас выпью микстуру и всё пройдет.

Кхе-кхе.

Я присел на свободную кровать и осмотрел вынужденное, с виду довольно приличное, соответствующее трём звёздам жилище. Свет в номере был зажжён лишь у ночников над кроватями. Излучаемое ими сияние больше походило на свет от костра или камина. Метель с воем настойчиво била по окну номера напрашиваясь в гости.

По комнате распространился приятный запах заваренных трав. Сделав пару глотков горячего напитка, мой сосед уселся на свою кровать напротив меня:

– Вам не предлагаю.

Так как это лекарство. Кхе-кхе. Диего. Меня так зовут.

– А! Александр.

На вид ему было чуть больше пятидесяти. Его смуглое средиземноморского типа лицо, вкупе с уверенным взглядом и сдержанной улыбкой являло человека отчаянного. По-русски говорил без акцента. Речь была быстрой, словно ножи метал. И казалось, что если бы он говорил спокойнее и тише, то меньше кашлял.

Для меня он был человеком неизвестным в настоящем и как представлялось мутным в прошлом.