Когда волнуются боги

Прослужив домработницей около месяца, увидев, что есть на свете супруги, которые умеют общаться между собой без спиртного, криков и мордобоя, осталась у них помогать по хозяйству, растрогав хозяев непосредственностью, надёжностью, деревенской хваткой и расторопностью.

Маня натопила изразцовую печь, выстирала бельё и занавески, отдраила пол, покрыла его мастикой, добыла в очередях продукты, подавала «барину» еду горячей на свежей скатерти.

Через два месяца иллюзию относительного комфорта и горестного покоя мужчины нарушила тихая просьба прислуги избавить её от недоразумения внутри.

Врач растерялся: его жена не беременела ни разу, а тут единственный несчастный случай… Вот и не верь после этого утверждению, что вопросы зачатия и смерти находятся в ведении Небесной канцелярии.

– Я врач, но, понимаешь ли, другой специализации, – пробормотал он жертве собственного затмения, – убивать дитя грех, пусть родится и, поверь, сделаю для вас всё, что смогу.

Мужчина оформил брак, коллеги не поняли, соседки удивились.

Погибшей красавице-жене они были не ровня, но при чём тут Маня?

Хозяин прописал прислугу на свою жилплощадь, заставив выехать из комнатки в подвальном помещении, отгородил для неё старинной ширмой пространство около одного из окон. В остальном всё осталось по-прежнему.

Подошёл срок, располневшая Маня, почувствовала, что малыш просится наружу и вечером, не дожидаясь хозяина, отправилась в больницу.

Врач возвращался домой после операции с намерением «рухнуть» в постель, но его остановили люди в форме.

Последовал чёрный сюр того времени: мужчина очутился в мрачном кабинете, где свет от настольной лампы на гибкой ножке, направлен на «подозреваемого». Палача он не рассмотрел, но что означает его изнурительный кашель, прерывающий допрос, догадался, как, вероятно, был в курсе и сам больной. От арестованного требовалось подписать документ против коллеги, вернувшегося из финского плена. Мужчина потерял счет времени, которое они с экзекутором провели наедине. У мучителя пошла горлом кровь, прибежали товарищи по пыткам, констатировали:

«Сгорел на работе».

Поднялась суета с вывозом тела из закрытого учреждения.

Пасквиль на столе лежал неподписанный, арестанта отпустили.

Снова на улице ночь. Неуверенно ступая по булыжным мостовым, доктор поплёлся домой, с трудом поднялся в квартиру, почувствовал сильное давление в груди, нехватку воздуха, попытался расстегнуть пуговицы рубашки, принять таблетку, но не успел, упал в прихожей.