Когда волнуются боги

Перед ним – домработница Маня, верный спутник его супруги, в мокром пальто со слезами на глазах, в руках багажная сумка. При виде ввалившихся щёк и выпятившихся скул мужчины, она произносит: «Ой», собирается с духом и начинает говорить:

– Хозяйка заразилась от больного ребёнка, подобранного на вокзале, поезд тащился вне расписания, подолгу стоял на перегонах, нужных лекарств не достали, они погибли оба. В деревне Красные Пески я схоронила их и добиралась на перекладных, потому что эшелон ушёл.

Маня достала из кармана куцего пальтишки бумагу с печатью – справку о том, что «барыни» больше нет.

Мужчина побледнел, помертвел, взял вещи. Как зомби, направился назад по коридору, в своё жилище, Маня – за ним. Сел на диван, щёлкнул замочком, зачем-то открыл саквояж. Знакомый аромат довоенных духов вернул на секунду ту, которая никогда уже не войдёт в эту комнату. Маня зарыдала.

Он обнял её, прижал к себе, что-то переклинило в голове.

Очнулся, когда увидел вытаращенные глаза прислуги, не привыкшей ни в чём перечить хозяину.

– Что случилось? Ничего не помню. Прости, ради бога, прости. Не ожидал от себя помешательства, думал, что блокада самое страшное испытание, а оказалось – нет.

Для Мани кончина хозяйки тоже стала потрясением, она сделала вид, что ничего не произошло, хотя до этого случая «девушка» тридцати семи лет не подпускала к себе мужчин.

Крепкого телосложения, круглолицая, на носу веснушки, волосы желтоватые, похожая на солнышко, Маня ни одного представителя противоположного пола не собиралась согревать, потому что с детства наблюдала, как старшие братья обижали жён, замученных домашним хозяйством и родами.

Когда подросла, мать отправила её на поезде к сестре обменять корзинку яиц на платье, дала с собой немного денег. На маленьком полустанке у старухи, похожей на цыганку, девочка купила крупные, почти, чёрные вишни в размокшем бумажном пакете, свёрнутом из листов журнала «Огонёк», съела ягоды немытыми и очнулась в лазарете.

Доктор, молодая нежная женщина с добрыми голубыми глазами и пепельными пышными волосами, прикасающаяся к больным осторожно, как фея, принесла ей в день выписки нижнее бельё, платье и кофту, потому что запачканную нищенскую одежду девочки выбросили. Маня настояла на том, чтобы «отработать» подарки.