Несколько дней в роли редактора провинциальной газеты

– Нет, знаете что? Вы лучше идите…

– Куда?

– Домой… или куда вам угодно…

– Как эт-то понимать? а? Хорошо, не бойся – пойду… а ты мне дай двугривенный в счёт гонорара…

Я дал ему два пятиалтынных, и он ушёл. Я отёр пот со лба и посмотрел на рукопись. Она была довольно сильно потрепана и называлась… «Взгляд на мир с высоты каланчи. Откровенно философский взгляд на вещи, предметы, факты и события, а также и очерки из быта местной жизни и всякая всячина общежития, изложенная в форме отдельных сцен и в трёх отделениях.

Часть (отделение) первое… Сверху вниз. Взгляд высокопоставленного человека на низшие потребности людей и необходимость их».

Я отложил «Взгляд» в сторону, чувствуя, что сразу, с первого дня, мне не по силам чтение таких мудрых вещей…

Пришёл хроникёр и мрачно заявил, что хроники нет.

– То есть – это как же?

– Событий нет…

– Но ведь в городе случилось же что-нибудь за сутки?

– Ничего не случилось. Никто не удавился, не утопился, ниже иным родом покончил с собой.

Привыкли все к такой жизни… Живут, живут и привыкнут… Не только по собственному почину не умирают – силком не заставишь.

– Но ведь за сутки в чём-нибудь да выразилась же общественная жизнь! – огорчённо воскликнул я.

– Ничего нет… Ни драк, ни краж, никакого озорства. Ничего…

– Да, может, хоть лошадьми переехали кого ни то?

– Говорю вам – нет. Знал бы уж…

– Как же мы без хроники? а?

– Да я чего ни то напишу…

– То есть?

– Выдумаю какое ни то событие…

«Да… вон оно что! Значит, для оживления зеркала жизни газете иногда события-то выдумывать приходится», – сообразил я и в душе восхитился человеческой находчивостью…

Вошла барышня… Совсем молоденькая барышня, с бумажной трубочкой в руке.

Она вошла и, покраснев, остановилась у двери.

Я спросил её, что ей угодно.

– Я, видите ли… написала стихи…

И она уже так покраснела, что мне даже стыдно стало чего-то. Я начал, как мог, утешать и ободрять её, говоря, что пусть она не смущается – нынче это поветрие, все ныне этим грешат, и что, в сущности, если говорить объективно, так поступок не особенно зазорен и даже может быть прощён ввиду её молодости.

Пусть она доверится мне, – я не буду строг.

Грудным ребёнком я сам писал стихи «к ней…»

И даже пробовал трагедию.

– Ах! – сказала она тогда и подала мне свою бумажку…

Крылья ночи Мне на очи

Тёмный бросили покров;

Засыпаю

И мечтаю

Про объятья, про любовь…

Читал я и смотрел на неё.