Дни Кракена (сборник)

Это очень удручало его, и он всегда испытывал чувство стыда и какой-то вины перед своими прошедшими через горнило войны товарищами и начальниками. Может быть, именно поэтому предстоящее дело казалось ему не тяжелой черной работой, как оно представлялось полковнику и Соколову, а чем-то средним между праздником и экзаменом. Только бы не сплоховать. Да, жена права, он, пожалуй, романтик. Но где, черт возьми, сказано, что это плохо?

Дверь стукнула, и на крыльцо вышел Новиков. Увидев его, часовой хотел что-то сказать, но, покосившись на незнакомого приезжего капитана, отвернулся и с прежним усердием принялся мерить шагами ширину ворот.

Новиков спрыгнул с крыльца, легким гимнастическим шагом пробежался до спортплощадки и в один момент оказался на турнике. Олешко с затаенной завистью и восхищением следил за его ловкими и точными движениями: самому капитану спорт никак не давался. Новиков принялся делать солнце, то есть, вися на руках, стал описывать телом круги вокруг перекладины, и в этот момент из-за ограды послышался тоненький женский голосок:

– Новиков! Костя!

Олешко оглянулся.

За оградой, держась руками за решетку, стояла невысокая круглолицая девушка в белом платье. Голова ее была повязана голубым платком, на ногах красовались большие резиновые сапоги.

– А-а, здоровеньки булы… – Новиков лихо спрыгнул с турника и, явно кокетничая, спортивной походкой приблизился к ней. – Здравствуй, Настенька. Как поживаете?

– Ты чего долго не приходил? – строго спросила Настенька.

– Дела были, дорогая, не мог.

Сама понимаешь, служба наша солдатская.

– Служба, служба… А кто в ту субботу Клавку Хлебникову из клуба провожал?

– Так ведь ты в ночной смене тогда была. А Клавка… Что ж Клавка… Одна боялась вечером домой возвращаться, вот и проводил. У вас в поселке ведь парни озорные…

– Ну ладно, пусть так. Завтра воскресенье, на озеро пойдешь?

Новиков замялся.

– Не знаю, Настенька. Отпустят – приду, конечно. С Сашкой вместе придем.

– А как не отпустят?

– Ну, сама понимать должна.

Не маленькая.

– А мы с Соней собрались, думали, вы тоже придете. Там весело будет. Баян будет играть. Придете?

Тут она заметила устремленные в их сторону взгляды Олешко и часового, с увлечением следивших за ходом свидания, страшно покраснела и очень сухо добавила:

– Коли не хочешь, не приходи, конечно. Дело хозяйское. Но уж только…

Часовой с новой энергией принялся ходить у ворот, Олешко тоже сконфузился и отвернулся, но продолжал прислушиваться.