Дни Кракена (сборник)

– Чудная ты, Настя. Ну как я могу обещать? А вдруг не отпустят? Чем злиться зря, скажи лучше, где такой платок красивый достала.

– Да ну тебя. В общем, мы с Сонькой придем, все наши девчата пойдут с засольного цеха. Придете – хорошо, не придете – и без вас обойдемся. Прощай пока.

– До свидания, Настенька.

Через минуту Новиков понуро подошел к крыльцу. Олешко остановил его.

– Садитесь, товарищ Новиков. Посидим, покурим.

Сержант поблагодарил, взял папиросу и несколько раз жадно затянулся.

– Знакомая ваша? – сочувственным тоном спросил капитан.

– Так точно, знакомая. Время вместе проводим.

– Хорошая, видно, девушка.

– Да, девка она ничего. Только никак в толк не возьмет, чего можно, чего нельзя.

– Им это трудно понять.

– Известное дело, баба. Что с нее возьмешь?

– Послушайте, Новиков, – после приличной паузы спросил капитан. – Вы, конечно, извините, я здесь невольно подслушал… Что это за озеро, о котором она говорила?

– Есть здесь в середине острова, в горах, горячее озеро такое.

Там ключи горячие бьют, как кипяток. Туда по воскресеньям чуть ли не весь поселок купаться ходит. Холодно ли, тепло ли, а купаться там хорошо. Только серой очень воняет, и, говорят, у кого больное сердце, тому купанье там во вред.

– Надо бы сходить, посмотреть.

– А вот это дело закончим, возьму увольнительную, и сходим, товарищ капитан. Отсюда не очень далеко, напрямую – километров восемь. Правда, через горы приходится лезть, но ничего, часа за два дойдем. Оно очень красивое, если с сопок на него смотреть.

Синее-синее, как креп-жоржет.

Олешко улыбнулся: последнее слово как-то не подходило этому крепкому парню с грубоватым смелым лицом.

– Обязательно сходим, Новиков. Ну, – он посмотрел на часы, – пожалуй, можно попробовать еще раз уснуть на часок-другой. А там и собираться надо.

Они встали, бросили окурки в бочку и пошли в казарму. «Вот Новиков, – подумал Олешко. – Для него тоже нынешнее дело – главным образом препятствие к завтрашнему свиданию. И, конечно, труд, нормальный солдатский труд, требующий смелости и смекалки».

К половине девятого все были готовы. Олешко выглядел очень воинственно и немного смешно в криво сидящих очках, затянутый донельзя солдатским ремнем, с кобурой, съезжающей на живот. Полковник сам придирчиво осмотрел каждого солдата и офицера. Дойдя до Олешко, он покачал головой и вполголоса, чтобы не слышали солдаты, сказал:

– До чего же ты, братец, неприспособленный какой-то. Все на тебе мешком.