Великие духи Барабинской степи

Бродит один, бормочет что—то. Пожалела она его, наверное…».

«А впрочем, – думал Сенька, – какая разница?» Он решил, что не надо забивать себе голову в такое утро! Когда щебечут птички, вода мерцает от солнечных бликов и приятно струится по телу. Ощущение полной свободы и блаженства. Он ждал этого момента почти год.

К воде спускались еще трое.

– Ну, как водичка? Кайф, да? – крикнул на бегу Костян Шилов, громогласый бугай, и тут же нырнул.

Сеньке показалось, что река на мгновенье вышла из берегов.

Геныч (он же Гена Мухин), брюнет с вечным румянцем на щеках, стоял у воды. Голова его гудела от затянувшегося ночного покера. До последнего он надеялся отыграться. Не вышло. Он был уверен, что Костя мухлевал, но подловить его так и не смог. Генка швырнул полотенце в траву, и с разбегу прыгнул в реку.

Щупленький невысокий юноша с тонким, писклявым, голоском, в воду заходить не торопился. Это был Лёша Курукин.

– Холодно, – сказал он сам себе, и остался стоять возле берега. Костян подплыл к нему и обдал салютом из брызг.

– Ты что делаешь, козел! – закричал Лёшка. К концу фразы голос его перешел на визг.

Костя загоготал.

Долговязый блондин, Олег, сидевший в стороне с травинкой в зубах, усмехнулся. За свою худобу, высокий рост и спокойствие в любых обстоятельствах, его прозвали Удавом. Молчаливый и отрешенный, он сидел на склоне, как в зрительном зале, и улыбался собственным мыслям. Купаться он не любил, но сегодняшняя жара не оставляла ему выбора. Напевая мелодию «Наутилуса», Олег тоже зашел в воду.

***

– Хорошо—то как! – сказал Костян, когда они возвращались в лагерь. – Еще бы похавать!

И он направился в сторону хозпалатки, в которой хранились продукты.

– Э, стой, ты куда? – крикнул Сенька. Он понял, что Костя задумал. Тот показался с банкой сгущенки в руках.

– Положи на место. – Сеня был старше всех и считался главным. Ирина Алексеевна, руководительница экспедиции, поручила ему поставить лагерь, вместе с ребятами.

Костя прищурился и изобразил подобие улыбки.

– Ветров, ну ты чё? Мы ж не скажем… Подумаешь, одной банкой меньше, одной больше. А?

Сеня смотрел в упор. Голос его был твердым и спокойным.

– Костян. Положи на место.

Шилов изменился в лице. Его ноздри раздулись, а на шее проступили красные пятна.