Великие духи Барабинской степи

Сенька ему указывает! Ему! Да он легенда школы! Когда он идет по коридору, толпа школьников расступается. Да чего там, даже учителя сжимаются от страха, когда он заходит в класс. А тут этот, командир нашелся. В другой раз Костя уже дал бы ему затрещину. Но сейчас почему—то не мог.

Здоровяк сплюнул и отдал банку, ткнув ею Сене в живот.

– Да подавись ты!

Костя развернулся и пошел прочь, со злостью сбивая траву носками ботинок. Но тут он увидел Стаса, с мокрым полотенцем на шее, который шлифовал наждачкой свое творение.

Осиновое бревно превратилось в сурового старика с бородой и нахмуренными бровями. Руки его были сложены на груди, как будто для молитвы.

– Ты кого тут выпилил, чудило? – спросил Костя, вглядываясь в деревянную фигуру. – Тебе говорили, что нельзя идолов делать?

Вдруг он схватил концы полотенца, и стал тянуть их в стороны, затягивая на шее Стаса.

– Тебе же говорили! Ты не понял? Нельзя идолов делать, псих!

Испуганный Стасик вытаращил глаза. Одной рукой он пытался оттолкнуть Костю, а другой прижимал к себе деревянного старичка.

И тут что—то произошло. Громила отскочил в сторону, плюхнулся на землю и схватился за ногу.

– А, черт! Ты! Я… тебе… – Он застонал от боли.

На земле лежал деревянный старик, устремившись глазами в небо. Стас потирал шею и едва заметно улыбался. Сенька, Удав, Геныч и Лёшка окружили Костяна.

Многие потом говорили, что из-за этого идола всё и случилось.

***

До приезда Ирины со школьниками оставалось несколько часов.

Палатки уже стояли по периметру большой поляны, расположенной на высоком берегу реки Оми.

Место для лагеря было идеальным. С одной стороны к нему примыкал будущий раскоп, с другой – пологий спуск к низине, куда стекались дождевые воды. Проселочная дорога, идущая вдоль лагеря, отделяла его от огромного поля. В тот год оно стояло распаханным. Земля отдыхала, выполнив свою миссию по урожаям, и чернела на протяжении нескольких километров. Лишь маленькие островки березовых рощиц скрашивали этот угрюмый пейзаж. И россыпь курганов. Невысокие земляные насыпи, усыпальницы древних вождей, напоминали о народах, которые осваивали Барабинскую степь много веков назад.

Костян лежал под тентом, рядом с потухшим костром, водрузив ушибленную ногу на деревянную чурку. Он отхлебывал чай из железной кружки, и с удовольствием наблюдал, как остальные ребята натягивают тент над костровищем. Иногда взгляд его останавливался на Стасе, и тогда в глазах вспыхивал злобный огонек. Ненадолго.