Великие духи Барабинской степи

А тот раздавал указания с важным видом, показывал, как засыпать манку в кипящую воду и как подсовывать поленья, чтобы огонь не потух.

Когда каша была готова, а вода для какао почти закипела, девчонки стали накрывать на стол. Нарезали хлеб, поставили банки с повидлом. Анька побежала будить народ.

У палатки мальчишек она замялась, а потом громко крикнула: «Подъем!».

– Чего так орать—то? – ответил ей чей—то сердитый голос.

– А я не ору, я просто громкая!

Лешка вылетел из своей палатки и подлетел к Аньке.

– Это, вообще, вредно для психики! – выговаривал он повизгивающим от раздражения голосом.

Аня молчала.

– Я в свое дежурство тоже буду орать тебе в ухо, чтобы ты поняла! – Леха фыркнул, пробурчал что—то еще себе под нос, и пошел умываться.

***

За завтраком Ксюшка была на раздаче. Она стояла над котлом с поварешкой в руках, разливала дымящуюся манку по тарелкам, и предлагала добавку. Каша получилась отменная. Сгущенка, которую добавили вместо сухого молока, превратила детсадовское блюдо в кулинарный шедевр.

– О, манная кашка! Моя любимая! – сказал Костя, подойдя к столу. Ксюша расцвела.

–Тебе побольше?

– Ну конечно! Я потом еще добавки попрошу! – Костян протянул глубокую железную миску, а потом, слегка прихрамывая, направился к костру.

– Нога болит, – объяснил Шилов Сеньке, усаживаясь на бревно. – На земле не могу сидеть. Манка зачетная! Ты, что ли, готовил?

Сеня молчал.

В другой день Костяна бы это взбесило. Но сегодня он был в прекрасном настроении. Его освободили от дежурства и другой работы. О таком можно только мечтать. Он же сюда не батрачить приехал, а чтобы свалить от матери, которая достала уже со своими истериками. Костя даже почувствовал к Стасу что—то вроде благодарности, которая затмила желание отомстить. На минуту.

***

Ровно в девять кто—то крикнул: «На работу!», и народ стал собираться в центре лагеря.

Ирина Алексеевна раздала указания.

Старшие ребята займутся столовой. Девочки, кроме дежурных, будут разбирать камералку. А мальчишки—шестиклассники помогут разбить раскоп на квадраты. Занятие нашлось всем, за исключением Костика. Тот сначала спал за палаткой в теньке, но потом солнце переместилось, и стало жарко. От нечего делать, Костя, демонстративно хромая, бродил по лагерю.