Великие духи Барабинской степи

Сеня и Олег вколачивали в землю бревна, чтобы потом прибить к ним столешницы. Остальные натягивали на П—образную стойку тент.

–Ребят, помощь нужна? – спросил Костян.

Ромка хохотнул. Удав с раздражением ответил:

– Ага. Солнце выключи.

День опять выдался жарким. Парни обливались потом.

Девчонки, которым поручили заниматься камеральной палаткой, уже не могли сидеть внутри, вынесли на улицу перья, чернила, зубные щетки и крафтовую бумагу, и стали раскладывать всё это по коробкам .

– Девчонки, а если мы золото найдем? – спросила Таня.

– Ты чего? Это бронзовый век, они еще не умели его делать, – ответила Люба.

– Жалко, – вздохнула Алиса. – А так бы нам премию дали, как в «Бриллиантовой руке».

– Ничего бы не дали. Это же наука, – сказала Любка. – Заберут сразу в музей, и все. Археологам зарплату платят за это.

– Ну чего ты такая приземленная, – сказала Алиса. – Представь, мы найдем что—нибудь уникальное, сенсацию сделаем! Да, нам премию не дадут, и зарплату тоже, но мы будем всю жизнь потом вспоминать, как прикоснулись к чему—то великому!

– К великому, говоришь? – раздался сверху голос Кости, который подслушал часть разговора.

Здоровяк возвышался над сидящими девчонками. – Можешь прикоснуться к великой ноге Костяна Шилова, покалеченной в исторический момент! – сказал он, и сунул распухшую грязную ногу в лицо девчонкам.

– Ты совсем обнаглел? – вскочив, закричала Любка. – Иди отсюда!

– У меня есть еще кое—что, к чему можно прикоснуться! – Костян загоготал, и поковылял к раскопу.

«Козел», – прошипела Люба ему вслед. Но он, к счастью, не услышал.

***

На раскопе Ирина Алексеевна снимала метки. Боря Бармасов с гордостью переставлял длинную рейку на каждые десять сантиметров, а руководительница, взглянув на нее через нивелир, заносила что—то в план. Кирилл в это время раскладывал алюминиевые колышки и разматывал веревку. Он завидовал Борьке, хотя и понимал, почему Ирина Алексеевна выбрала в помощники именно его, – он ведь был самым умным в их классе. Бармасов (точнее, Брёма – так его все называли) хотел стать физиком—ядерщиком.

Но, тем не менее, разбирался в истории и археологии, знал названия многих растений, и умел предсказывать погоду.

– Работать, салаги! Солнце еще высоко! – рявкнул Костян, когда подошел к раскопу и увидел, что Кирилл сидит на траве. Тот вздрогнул и часто заморгал – он страдал нервным тиком, который от испуга усилился.

– Костя, – сказала руководительница. – Неси сюда лопаты. Надо их наточить.