Эдипов комплекс

Ты так хорошо играла, что берет оторопь. Так, что это выглядело реальным. Браво!

Через некоторое время пришла ее старшая сестра с мужем, заплаканная. Она знала, что это случится совсем скоро. Но к смерти нельзя быть готовым. Потом она скажет мне: «Когда ушла Люба, я так хотела умереть! Просила об этом бога, но он не услышал».

Глава 11

Прошло полчаса, в течение которых я сидел и смотрел на материно лицо, гладил его. Наконец приехали работники муниципальной службы и унесли ее. Они были неторопливы: не спеша положили ее в мешок, огромный мертвецкий мешок.

Тело стукнулось обо что-то. Какой неприятный звук! Я представил звуки, которые будет скоро издавать это тело, когда его повезут в этом уродливом мешке. Оно будет лежать на полу, в машине, одиноко и тихо, и, если бы не звуки ударов, которые сопровождают соприкосновение с поверхностями, с ухабами и углами, тишина была бы полная. Ах да, ее будет также нарушать мотор машины, негромкие голоса работников, сидящих на переднем сиденье.

Этот звук, глухой и отстраненный, говорил о многом. О том, например, что это было плотью минуты назад. Теперь это было не тело, а просто труп. Окаменелая субстанция, одна из многих. Моя мать стала трупом? Нет, нет, нет! Я никогда в это не поверю, никогда! И лишь бы не слышать этого звука, этого глухого предательского звука, которое издало ее тело в уродливом мешке, когда оно задело что-то, наверное, угол. И, наверное, такой же будет звук, когда его положат на пол в мертвецкой машине.

Чего желает любой сильно скорбящий человек? Чтобы все внимали его горю, чтобы каждый выражал ему соболезнования. Представьте себе: вы идете по улице, и каждый подходит к вам и проникновенно жмет руку, похлопывает по плечу, женщины трогательно машут платками, у некоторых даже текут слезы, они утирают их подолами платьев, как в деревне… Ты проходишь мимо группы мужчин, и они сочувственно перешептываются, до тебя доносится их деликатное: «У него такая потеря! Он сам не свой!» Тебе неудобно, что к тебе такое внимание, его слишком много.

Ты от непривычки вжимаешь голову в плечи: неловко от такого ушата сочувствия, который выливают на тебя. Но вскоре чувство удовлетворенности перевешивает. Через мгновение, пообвыкнув, ты распрямляешь плечи и гордо смотришь на небо, на людей, которые идут навстречу и искренне скорбят вместе с тобой. Ты уверен, что твоя мать святая, что она заслужила такое почитание и такую скорбь.