Эдипов комплекс

Глава 12

22 марта было прощание с матерью у родного дома, у подъезда, прежде всего для тех, кто не собирался ехать дальше, на кладбище, для не самых близких. Она лежала в платочке, в гробу, сильно накрашенная, наверное, в соответствии со вкусом медсестер, которые прихорашивали ее в морге. Я почти рассвирепел и хотел заорать: «Зачем накрасили?» И еще эта яркая блузка. Как все безвкусно!

Кстати, мать всегда выглядела моложе своих лет, не прикладывая к этому усилий. Она была совершенно лишена тщеславия, не заносилась.

Даже когда носила дорогие вещи, они сидели на ней трогательного и просто. Я любил это ее качество.

Брат и муж Иринки Валера, тезка нашего папы, вынесли отца на табуретке к гробу, попрощаться. Он выглядел жалко: в ужасной шапке, в каком-то полухалате, небритый, запущенный, из носа текло, лицо было бледное и обветренное, из глубоко запавших глаз текли слезы, щетина отросла. Я стоял рядом и вытирал ему нос, как мне велела Алла, любимая женщина брата, она приехала с ним и держалась несколько свысока.

Мы сели в похоронный автобус, который быстро привез нас на кладбище вместе с нашим ценным грузом. Мать любила кладбища. Вообще она часто говорила о смерти.

Когда мы уезжали с кладбища, я задался нелепым вопросом: а что, если мать могла видеть все оттуда? Я представил, как она смотрела на нас через большой и очень плоский монитор, переключая каналы. Рядом сидели другие, такие же как она, тоже смотрели и переключали. Но никто никому не мешал, тихо, и только бесплотная музыка, которую не передать словами, льется с неба.

И приглушенный, мягкий свет повсюду, 24 часа в сутки.

Я заснул во время поездки обратно домой. Мне приснилось, что мать смотрит то один канал, то другой, переключая их. На одном канале я, на другом брат, на третьем отец. На четвертом ее старшая сестра, на пятом другая сестра и так далее. Она не говорит ничего, ее лицо не меняется во время просмотра, она лишь тихо наблюдает за нами. Проснувшись, почувствовал себя преданным и покинутым: как она могла бросить меня?

Глава 13

Девятый день поминок.

Мы снова на кладбище. Материна подруга сыпала на ее могилу калину, которую мать ей когда-то давала, ее слезы смешивались с калиной. Красная, жгучая ягода возвращается к матери. Подруга вспоминала и плакала: «Она мне давала эту ягоду, говорила, бери, это тебе, ты же облученная!» Ей делали операцию и долго лечили. Но она выжила. А матери уже нет.