Сначала была война

Директор Ромке:

– Гусев! Ты совсем распоясался! Ты знаешь, что у Серёжи и мать, и отец геройски погибли на фронте?! Они сражались с фашистами ради всех вас! Они отдали свои жизни, чтобы вы остались живы!

– Это его родители сражались! А такие гады, как этот, были предателями и полицаями! – ответил Ромка.

Шум за столом усилился, стали отчётливо слышны возмущённые реплики.

– Выбирай слова, Гусев! – прикрикнула на Ромку Марина Ивановна.

– Вот-вот, именно! – поддержал её Вячеслав Дементьевич. – Надо выбирать слова.

– Я и выбираю, – сказал Ромка. – Фашиста называю фашистом, гада – гадом.

– Гусев! Хватит уже! – крикнула из-за «судейского стола» Марина Ивановна. Что за манера обзывать товарищей!

– Я же сказал, что фашисты мне не товарищи! Почему он меня преследует?!

За столом теперь был не просто шум, а самый настоящий гвалт.

– Тише, товарищи, тише, – обратился к «педагогическому коллективу» директор. Когда шум за столом стих, Вячеслав Дементьевич говорит Ромке:

– Во-первых, Гусев, перестань обзывать Серёжу, а во-вторых, скажи, когда это он тебя преследовал?

– Когда?! А с самого начала! Утром! И теперь он сам полез драться! Думал, что большой и справится! Ошибочка вышла! Не справился! Вы спросите у Птицына и у Васькина! Они всё видели!

– Ладно, – сказал директор.

 – Птицын, что вы с Васькиным видели?

– Всё видели, – ответил Коля. – И как Марьин стал приставать к Роме, а потом полез драться. И как Рома дал ему сдачи, мы всё видели.

Правда, Вась?

– Ага, точно, – подтвердил Васька.

– Птицын, Васькин, – сказал Вячеслав Дементьевич, – вы что, не знаете правил? Когда отвечаете, надо вставать.

Коля и Васька поднялись с кресел.

– Ладно, садитесь уж… – сказал им Вячеслав Дементьевич. – Я вас понимаю. Вы хотите выгородить своего нового товарища. Только я вам не верю, потому что хорошо знаю Серёжу.

Потом Вячеслав Дементьевич обратился к «педагогическому коллективу».

– Товарищи, – сказал он, – я всё-таки считаю, что нужно дать Гусеву шанс.

Он у нас только второй день. Даже первый. Он не привык ещё к нашим порядкам. Пусть пообещает, что больше не будет устраивать драки, и будет вести себя хорошо.

А стоять Ромке было трудно. Мучила боль, хоть уже и несильная. Из-за этого он уже с трудом понимал, что говорил Вячеслав Дементьевич. Неожиданно Ромка снова услышал голос девочки с летучей повозки:

– Я же говорила тебе, чтобы ты восстановил энергию.