Письма о красотах натуры

Вот вам, любезный друг! первый и слабый опыт, желаемый вами от меня писем. Признаюсь, что он весьма еще не совершенен. Предметом, которым любителю натуры можно заниматься, <…> но в теперешнее время уже так мило, что я не знал, к которому из них наилучше прилепиться, но писал о тех, какие первые повстречались с моими мыслями. Но как вперед будет еще довольно времени и случаев о прочих говорить и тем наградить недостатки письма сего, то прошу вас быть на сей раз довольными и сим обо мне не инако заключить, как то, что я есьмь искренно и нелестно вас любящий ваш друг и прочее.

Письмо 2

Любезный друг!

Как я однажды уже начало учинил писать к вам натурологические писмы, то уже нет вам нужды напоминать мне более об них и о продолжении сего начатого дела. Непримину уже я сам о том помышлять, и доказательством тому может служить уже вам теперешнее писмо, толь скоро вслед за посланным первым к вам отправляемое.

Не успел я помянутое писмо к вам отправить, как восхотелось мне уже опять поговорить с вами что-нибудь о натуре; а пощастию мысли, в каких упражнялся я по случаю вчера, и открыли мне к тому вожделенной путь и подали повод.

Вчера, любезный друг! по случаю продолжающейся и теплой погоды вышел я опять на крыльцо и, севши на лавочке своей, любовался по-прежнему всеми признаками приближающейся весны приятной. Час от часу умножаются они теперь, и с каждым днем представляется зрению моему нечто новое, давно невиданное и хотя ничего дальнаго не значущее, но дух мой уже увеселяющее. Вдали за несколько дней до сего не видно было ничего, кроме единого снега, белизною своею глаза помрачающего, а теперь на хребтах тамошних возвышений видны уже были кой-где прогалины, и хребты сии высунули уже из-под снега черное чело свое и обнажили Землю, лежавшую толико месяцев под покрывалом зимним.

Здесь, вблизи, утещал меня целой ручеек воды, текущий со двора мимо самого крыльца моего и уходящий под сугроб снега. Некое тонкое и наподобие свода устроенное сограждение из прозрачного и блестящего тонкого льда покрывало в некоторых местах текущую воду. Мороз, бывшей в преследующую ночь, произвел сие тонкое сограждение, но от солнца оно стол же скоро и разрушалось опять. Вверху, над главою моею, хотя и ничего я не видел, но слух мой поражался уже громким пением жаворонка, раздающимся по всему пространству Атмосферы. – Ах! вот и жаворонки уже проявились, возопил я: вот и вы уже здесь, о пташечки дорогие! – и вы! предвозвещаете мне приближение весны прекрасной.