Письма о красотах натуры

«Разумное дело! – сказал ему наш вопрошатель, – По крайней мере, на что ты сам при такой старости трудишься? Ты бы таки детей своих послал и поручил им сие дело!» «И! кормилец! мои ребятишки делают другие и такие дела, которых я уже не смогу, а это по моей еще силе, так для чего и мне им не помогать, сколько сил еще есть. Даром хлеб есть никогда я не любил да и не годится никому». «Так так! старинушка! ты правду и разумно говоришь. Ну поезжай, мой друг, себе с богом и приучай и детей своих к таковому ж трудолюбию похвальному».

Старик поехал далее, а вопрошатель наш, с удовольствием посмотрев еще вслед за шествующим тихими стопами старцем и помышляя о сказанных им последних словах, сам себе сказал: «Да! недурно б было, если б и мы правилу сего старика последовали и так же бы даром – живут – на свете сем хлеб есть не любили, но что-нибудь полезное в жизнь свою делали, а не провождали большую часть дней своих в сущих безделицах и таких ничтожностях, о которых и упоминать без стыла неможно».

Сказав сие и пожелав старику прожить еще многае годы, возвращается он с прутиками своими в дом и спешит поставить их на окошке у себя в воду, дабы видеть ближе быть самовидцем и свидетелем тому, как натура станет простирать далее над ними свои действия и в пупушках вербных производить перемены. Тут помещает он их между горшками, содержащими в себе разные произрастения, иностранные и такие, которые не в состоянии были вытерпливать наш надворный холод и всю жестокость зимы здешней, и готовится не с меньшим любопытством и вниманием смотреть и на прутики сии, как и на те редкие и чужие травы и произрастения.

Вскоре после того приближающийся вечер и вся западная сторона небесного лазуревого свода, облекающаяся в пышную и великолепную багряницу, обращают его к себе внимание. Ведая из опытов колико увеселительные зрелища на вечернее небо спешить он паки наслаждаться оным. Он смотрит опять с некаким особливым удовольствием на великолепное светило дня, приближающееся к пределам горизонта, готовящегося закатиться за отдаленные хребты гор и скрыться от глаз смертных.

Видение сие, хотя для него не новое, но никогда ему еще не наскучивало, но всякий раз подавало ему повод к разным увеселительным помышлениям. Он смотрит на оное, углубляется паки в приятные размышления, летает мыслями по всему свету, провождает Солнце зрением своим за горизонт и с удовольствием оканчивает день не втуне препровожденный.