Страна багровых туч

Несколько раз Ермаков, следивший за маршрутом по карте и компасу, указывал направление – без этого Быков непременно сбился бы, хотя старался вести машину точно по прямой.

– Сколько прошли, Анатолий Борисович?

– Осталось километра полтора…

И в этот момент совершенно неожиданно и бесшумно впереди встали столбы малинового пламени. Быков отшатнулся и остановил машину.

– Вот они, краюхинские сюрпризы, – пробормотал он.

Огонь быстро распространялся. Казалось, горели камни. Черные струи дыма, мешаясь с кровавыми языками, то стлались по земле, то взлетали высоко вверх.

Сухой горячий ветер поднял тучи пыли.

– Сгущенный бензин! – встревоженно сказал Быков. – Напалм! Вот придумано…

Ермаков молчал. Быков усмехнулся, опустил на люки спектролитовые щитки и тронул клавиши. «Мальчик» на полном ходу нырнул в огненную бурю.

Когда горизонт заволокла мутная темно-малиновая пелена, секретарь горкома кашлянул, председатель горисполкома подошел ближе к радиоаппарату, а Краюхин сказал невозмутимо:

– Я приказал зажечь там несколько десятков бочек бензина.

Каких-нибудь семьсот-девятьсот градусов в течение нескольких минут. Пустяки. «Мальчик» должен выдержать отлично, так. А вот выдержат ли нервы…

«Мальчик» выдержал, выдержали и нервы. В облаках жирной копоти транспортер скатился в речушку, отмечавшую конец маршрута, и остановился. Торопливые волны набегали на почерневшие, отливающие лиловым блеском бока машины, окутанной паром. Слышалось шипение. Постепенно панцирь остывал.

Быков потряс за плечо Ермакова, беспомощно повисшего на лямках. Но Ермаков был в сознании.

– Прошли… – слабым голосом пробормотал он. – Хорошо прошли, – повторил Ермаков. – Я рад за вас… и за себя.

Быков смущенно хмыкнул.

Весь обратный путь по равнине вдоль ручья они молчали. И, только сворачивая к кургану, на вершине которого несколько фигурок размахивали руками, приветствуя их, инженер сказал:

– Одно мне непонятно, Анатолий Борисович. Откуда здесь, в тундре, такие разрушения?

Ермаков долго не отвечал, отстегивая пряжки лямок.

Затем неохотно проговорил:

– Над этим районом взорвалась ракета… фотонная ракета, только и всего.

– Я так и думал, что здесь был взрыв…

Это было все, что мог сказать изумленный и потрясенный Быков.

В конце позднего обеда (с рюмочкой коньяку по случаю удачно проведенного пробега) Краюхин попросил внимания и объявил:

– Ермаков и Быков на неделю переводятся на санаторный режим. Никакой работы.