Паутина

В?дь всколыхнуло же въ теб? что нибудь идею пола, былъ какой-нибудь толчокъ, который однажды внезапно сд?лалъ тебя изъ безполаго мальчишки мужчиною и указалъ дорогу къ наслажденiю…

Иванъ, красн?я и даже съ каплями пота на лбу, теръ ладонью свою раннюю лысину.

– Разум?ется, былъ…

– Ну?

– Да р?шительно ничего н?тъ интереснаго… какъ вс?…

– Мн? интересно, – капризно, съ св?тящимися глазами, приказалъ Модестъ. – Я требую, чтобы ты разсказалъ… Мн? это надо. Какъ новый челов?ческiй документъ.

Я теперь собираю коллекцiю такихъ начинанiй…

– Для твоего философскаго труда? – съ благогов?нiемъ спросилъ Иванъ.

Модестъ прикрылъ глаза и съ растяжкою произнесъ:

– Да, для будущаго моего философскаго труда…

Противъ этого аргумента Иванъ уже никакъ не въ силахъ былъ протестовать: если-бы т?мъ могъ сод?йствовать будущему философскому труду Модеста, онъ охотно позволилъ бы пов?сить себя на отдушник? за шею даже на немыленной бичевк?. Научная ц?ль допроса сняла съ него стыдъ, и онъ д?ловито и обстоятельно изложилъ, будто рапортовалъ по служб? начальству, постоянно, посл? каждой фразы, понукая память свою, точно отв?чая нетвердо въ ней улегшiйся, лишь механически усвоенный, урокъ.

– Ну-съ, было мн? пятнадцать л?тъ, ну-съ. Ну-съ, Епистимiя тогда была молодая, ну-съ. Ну-съ, Симеонъ прi?халъ изъ университета на каникулы, ну-съ. Зач?мъ, я думаю, они все вдвоемъ въ малину прячутся, ну-съ. Ну-съ, и однажды подкрался, подсмотр?лъ ихъ въ малин?, ну-съ… Только и всего…

– Только и всего? – разочарованно повторилъ Модестъ.

 – И это твое первое мужское волненiе?

– Ужъ не знаю, первое-ли, пятое-ли… Только это я помню, a другiя позабылъ… Можетъ, и было, что… Позабылъ!.. Я теб? говорю, Модестъ, – жалостно извинился онъ, – простой я челов?къ, ужъ какая y меня психологiя! Казарма!

– Д-да, Оскаромъ Уайльдомъ теб? не бывать, – пренебрежительно проц?дилъ сквозь зубы, съ закушенною въ нихъ папиросою, Модестъ.

 – И в?чно то y васъ – напрямикъ: женщина… самка… бурбоны вы вс?!.. всегда наглядная, грубая, пошлая женщина… Ф-фа!

Онъ подумалъ, вынулъ папиросу изо рта, перешвырнулъ ее черезъ комнату на м?дный листъ и, значительно глядя на брата, сказалъ:

– Во мн? первую половую мечту пробудилъ Гаршина разсказъ… "Сказка о жаб? и роз?"… Помнишь?.. Ну? что же ты вытаращилъ на меня свои выразительные поручицкiе глаза?..