Распущенные знамёна. КРАСНЫМ ПО БЕЛОМУ. Альтернативная сага

Опасаюсь, что как только обо всём станет известно в войсках, могут начаться волнения, притом в наиболее верных частях. Так что, боюсь, ни о каком наступлении теперь не может идти и речи, по крайней мере, пока всё не уляжется. – Корнилов мрачно усмехнулся. – Вы вчера изволили высказаться насчёт мухи, которая якобы укусила господина Керенского. – Командующий вновь забыл про слово «товарищ», а Савинков в создавшейся ситуации не решился его поправить. – Вот она, эта муха! – Корнилов ткнул пальцем в газету. – Вас пытались спасти, вытащив с фронта, и вы, право слово, зря этим не воспользовались!

Савинков побледнел.

– Вы сказали «спасти»? – переспросил он. – Отчего спасти, Лавр Георгиевич? Вы что, намерены меня арестовать?

Командующий смотрел на мимо него.

– Борис Викторович, у вас есть час, много два, чтобы решить вопрос своей безопасности. Я же вас пока не задерживаю.

МИХАИЛ

Фракция собралась на совещание за полчаса до начала заседания Исполкома Петросовета. Слово сразу взял Чернов.

Под угрюмое молчание остальных членов фракции он минут двадцать рассказывал о заслугах перед партией товарища Савинкова, и в конце выступления призвал консолидировано выступить на Исполкоме против его заочного осуждения. Выступивший следом Александрович ограничился предложением определиться по ходу заседания Исполкома с учётом тяжести выдвинутых против товарища Савинкова обвинений.

Обвинения, прозвучавшие из уст главного обвинителя большевика Шляпникова, оказались настолько весомыми, что под их тяжестью прогнулась и дала трещину даже партийная солидарность товарища Чернова.

И не мудрено! Ведь текст выступления Шляпникова редактировал сам товарищ Ульянов-Ленин.

Вчера вечером на совещании в Комендантском доме, где присутствовали товарищи: Ленин, Шляпников, Спиридонова, Александрович, Сталин и Жехорский, было принято решение воспользоваться случаем и претворить в жизнь первый этап перехода власти в России в руки Советов народных депутатов: возглавить представителю будущей двухпартийной – а если срастётся, то и многопартийной – коалиции Петросовет.

Хватит держать на столь ответственном посту компромиссную фигуру, которой являлся меньшевик Чхеидзе. Потому слова Шляпникова были тяжелы, как удары кузнечного молота.

Закончил он своё выступление словами: «Я не буду утверждать, что Николай Романов не заслужил смерти. Лично я бы приветствовал смертный приговор, вынесенный ему судом, но я категорически против убийства.