Друзская сага

И что? Маленький сыщик узнал свой прежний дом, мебель, вещи и даже нашёл дедову заначку – что-то около десяти тысяч долларов. В малыша вселилась душа деда Аббаса. Вот я к чему – скоро получим весть, где родился маленький Хасан.

Ицхак и Бенцион вежливо соглашались, хотя Адель не пытался убеждать. Скорбь не лучшая пища для размышлений об учении друзов. Но как понять, где кончаются реальность, смысл, знания и берут начало заблуждения, фантазии и мистификация!

Рассказ о реинкарнации сменился банальной темой – сбором оливок.

Затем последовали политика, визит министра обороны в Хорфеш. Как-никак, Адель – подполковник подразделения, о деятельности которого отцу не довелось узнать. Старый Хасан был ярым патриотом страны, и оставалось сожалеть, что не все способны искренне чувствовать – даже у Стены Плача.

– Наша армия, – продолжил Адель так, словно его предки вместе с евреями сорок лет бродили в пустыне за пророком Моисеем, – самая человечная в мире, что бы не тявкали активисты BDS[6 - Общественное движение, призывающее к экономическому и политическому давлению исключительно на Израиль].

Во вторую Ливанскую войну меня ранили, но я успел подстрелить засранца, пустившего пулю в меня. Полковой медбрат оказал помощь сначала врагу… Я не в обиде – того требовал устав: «Первая помощь раненному более тяжело».

Между рядов паренёк в футболке с надписью: «Курс офицеров-пограничников» разносил кофе. На подносе ёмкий финджан, горка стаканчиков.

Друзский кофе с кардамоном – ладья в рай или ад, он либо взбодрит, либо сшибёт с ног. Отказываться не принято, особенно, в дни скорби.

Ицхак давно знал о забористости напитка. Но пригубив, понял, что поторопился. Такого концентрата не пробовал ни разу – трудно представить, как старики справляются. Кофе, насыщенный кардамоном, женщины варили сутки, и напиток оказался изуверской крепости. Казалось, в чёрной субстанции, как в сметане, могла стоять ложка.

Народ продолжал понемногу прибывать, Ицхак с Бенционом решили возвращаться.

Мансур проводил их до машины.

– Тебя, брат, ждёт следующая награда… – сказал Ицхак, – об одном жалею, отца твоего не успели порадовать.

Мансур молча отдал честь, обнял друзей и вернулся к семье.

По дороге Ицхак и Бенцион заговорили, лишь миновав развилку «Голанской бригады»[7 - Мотопехотная бригада Aрмии обороны Израиля].

– Прекрасные они… друзы, – сказал Бенцион.