Миссия

Но я согласился. Когда рана зарастёт на треть, мы отведём белого гостя к Вратам.

Старый суфил, не дожидаясь ответа, встал и выбрался из хижины. Риколли огляделся. Просторно, нет окон и какой-либо утвари, кроме лежанки под ним. Гладкие стены, украшенные орнаментом. Грязно-красной вязью. И незнакомый запах. Резкий, мешающий расслабиться и прийти в себя. Послышался шорох, полог из сшитых листьев откинулся, и в хижину вошла девушка. Лет шестнадцати, не больше, в набедренной повязке, облитая светом сумерек.

Когда он очнулся, владычествовала ночь. Чёрный креп неба подкрашивала луна, окружённая гирляндами звёзд. Девушка не спала, и Томас, украдкой наблюдая за ней, понял отчего. Родись юная африканка в других местах – быть ей исследователем. Несколько мгновений он терпеливо молчал, пока дикарка водила розовым язычком по его руке и закатывала глаза, изучая вкус кожи белого человека.

– Вкусно? – улыбнулся Томас, не совладав с ощущениями.

Девушка, отпрянув от него, бросилась к выходу. И остановилась, преодолевая испуг и, видно, придерживаясь наказа не покидать хижину.

– Ты поговоришь со мной, дочь Суфилов? – безмятежно спросил Томас, прекратив улыбаться, чтобы не смущать её.

– Да, чужак, – потупив глаза, ответила она, – великий Зикомо поручил мне лечить и оберегать тебя.

– Как назвала тебя мать?

– Мехсети.

– Достойное имя. Можно я стану называть тебя Меси?

– Зачем, белый гость?

– Там, откуда я пришёл, принято сокращать имена понравившихся людей, – слукавил Томас, – моё имя длинное – Доктор-антропологии-томас-риколли. Можешь называть меня покороче – Томас.

Девушка удивлённо округлила глаза. Постояла ещё в нерешительности и вернулась к лежанке.

– Сейчас я буду лечить тебя, – с вдумчивостью произнесла она и отправила в рот горсть ягод.

Жевала она долго, а затем, сплюнув зеленоватую кашицу в ладонь, принялась осторожно втирать в раненную руку. При этом грудки её дразняще вздрагивали, и Томас отвернулся, мысленно повинившись в вожделении. Что было преувеличением. Доктор Риколли никогда не сближался с женщинами из исследуемых популяций. Обнажённые тела вызывали в нём чувственный отклик, но желание близости он умел подавлять. В первой же африканской поездке с ним случился курьёз.