Шестьдесят дорог к счастью. Сборник рассказов

 – А-а, вот ты где, красненький! – она вытащила из-под кровати седьмого щенка с красной ниточкой на серой пушистой шее и показала его мне. – Кстати, советую взять именно его!

– Почему? Мне он показался… несколько трусоватым. Все вон как дерутся, а этот забился под кровать…

– Возможно, зато именно у этого зубы прорезались раньше других! Это говорит о его хорошем здоровье и будущем физическом потенциале. – Она раскрыла его розовую пасть, демонстрируя небольшие белые клыки: – Полюбуйся, какая прелесть! А то, что трусоват, так воспитаешь, как подобает, и все будет тип-топ! – Нина завернула щенка в мягкую тряпицу и передала драгоценную покупку мне: – Ну, желаю успеха, собачник!

Так началась наша беспокойная жизнь.

Как выяснилось, породистого клубного щенка по правилам, мне не ведомым, надлежало назвать на определенную букву. В данном случае это была буква «У».

Никогда не забуду, как мы всем семейством целый день занимались подбором имени, но все было не то. Наконец, моя жена сообразила заглянуть в энциклопедический словарь.

– Ульчи! – объявила она. – Давайте назовем его Ульчи – в честь одного малого северного народа.

Никто не возражал, и вскоре это необычное для собаки имя накрепко привязалось к нашему питомцу.

Прошел год, Ульчи превратился в красивого, очень подвижного, любопытного и удивительного сообразительного пса. Уже через короткое время я мог гулять с ним без поводка, что в принципе не приветствовалось в людных местах. Но наши соседи уже хорошо знали мою собаку и никогда не делали мне замечания.

Я совершенно не опасался, что он может куда-то убежать, кого-то напугать или, тем более, укусить. Наш Улька, как мы иногда его называли, был само добродушие.

Но были у нас и проблемы. К сожалению, репутацию своей породы в части нервозности он подтвердил полностью и даже с лихвой! Дело в том, что наш пес не мог смириться с присутствием чужих людей, посягнувших на «его территорию». Хотя на даче это было даже полезно. Целый день он как угорелый носился вдоль забора, облаивая всех, кто хоть на метр приближался к нему.

Но это, к сожалению, сильно отражалась на всех, кто приходил к нам в гости. Собака в буквальном смысле становилась неуправляемой, и только я мог хоть как-то воздействовать на него.

Во мне Улька признавал «старшего по званию» и немного побаивался. Все же остальные для него авторитетом не являлись, и в мое отсутствие туго становилось не только нашим гостям, но и домочадцам.