Шестьдесят дорог к счастью. Сборник рассказов

Он неотступно сопровождал «пришельца» и скандалил до тех пор, пока тот не уходил.

– Не бойтесь, он не кусается! – извинялись домашние.

– Да, да, мы понимаем – собака! – кивали головой гости и сокращали свой визит до минимума.

– Это невозможно! – говорила мне жена. – К нам вообще скоро никто не будет приходить!

– А к нам и так уже никто не ходит! – жаловалась моя повзрослевшая дочь, которая свои дни рождения стала отмечать вне дома. – Сделай же что-нибудь, папа! Я никого из своих друзей не могу пригласить, если тебя нет дома!

– Зато маме не надо убирать квартиру после ваших посиделок! – невесело шутил я, но мысленно корил себя за то, что в свое время отказался от занятий с клубным кинологом, к которому нужно было ездить за город…

И только теща никогда не вступала в эту полемику.

Осознавая свою особую роль в этом домашнем кошмаре, она тихо ненавидела Ульку, за глаза обзывая его «чертом и дьяволом».

Впрочем, наш умный пес прекрасно понимал, кто как к нему относится и расплачивался той же монетой.

Удивительно, но тещу, которая тоже принимала участие в его кормлении, он «презирал» – не позволял гладить себя даже в редкие минуты ее благожелательного отношения.

Мою дочь он просто «терпел», когда она его всячески тискала, будто понимал, что именно ей он обязан своим появлением в доме. Жена же относилась к нему достаточно ровно. В отличие от других, она никогда не повышала на него голос, хотя изначально была единственной противницей его приобретения. И Ульчи это оценил, по-собачьи искренне проявляя свои чувства! Он частенько клал голову ей на колени, прикрывая в блаженстве глаза, когда она перебирала на холке его жесткую шерсть.

У нас же с Улькой сложились весьма непростые отношения. По характеру я – человек достаточно вспыльчивый, и псу нередко доставалось от меня за проказы. Он это хорошо усвоил, и старался при мне вести себя прилично, что давалось ему с большим трудом. Особенно сильно его непослушание проявлялось, когда дело касалось его «мужского» естества.

Стоило нам с ним во время прогулки случайно набрести на потенциальный объект любви противоположного пола, как моя собака становилась неузнаваемой. Ульчи бегал за сукой, я бегал за Ульчи, и ничем хорошим, как правило, это не кончалось. Набегавшись за непокорным псом, я терял терпение и уходил домой. Я знал, что, нагулявшись, он сам придет к подъезду. Так было не раз, когда он требовательным лаем давал понять всем окружающим, что уже пришел.