Объезжайте на дорогах сбитых кошек и собак

 – Как провинциал, без звонка приехал.

Загорелый с интересом вскинул на меня глаза.

– Что-то не припомню я вас… Вы откуда будете? – Голос у него был низкий, сильный, с хрипотцой.

В мои планы не входило оповещать Винокурова о своем прибытии – не только провинциализмом объяснялся мой визит без звонка, – поэтому я пробормотал:

– А мне кажется, мы где-то встречались… Вы здесь работаете?

Секретарша опередила его, пропела торопливо-уважительно:

– Это товарищ Карманов, наш завпроизводством!

Ах так! Он ведь тоже потерпевший, и с ним я тоже собирался поговорить, ничего, что он второй в моем списке.

Карманов, покосившись на секретаршу, протянул мне руку, сказал просто:

– Валерий…

Рукопожатие у него было мощное, и он не выпускал мою кисть до тех пор, пока я не сознался:

– Субботин… Борис Васильевич.

По лицу его мелькнула быстрая, почти неуловимая тень – напрягся, вспоминая.

И вспомнил:

– Следователь? Из прокуратуры?

Я кивнул. Ничего не поделаешь, зря я рассчитывал на сюрприз, Егиазаров уже проинформировал коллег по несчастью. Ну и что? Собственно говоря, на что мне эти сюрпризы, они ведь потерпевшие.

– Приходится снова вас беспокоить, порядок такой существует – раз новый следователь, значит…

– Да ну, перестаньте, – с широкой сердечной улыбкой сказал Карманов и, полуобняв за плечи, подтолкнул к кабинету.

 – Раз надо, значит надо. Пошли, потолкуем… А ты, Леночка, никого не пускай…

Он плотно прикрыл дверь, усадил меня за приставной столик, сам уселся напротив, достал из кармана «Мальборо», протянул мне пачку, лихо щелкнул ногтем по ее дончику, отчего высунулись сразу две сигареты.

– Закуривайте! Виргинский табачок, ноль вреда для здоровья…

С интересом я рассматривал его лицо ресторанного конкистадора – хитро завитые губы, толстый мясной клюв, седеющая густая прическа а-ля сессун.

Наверное, на женщин такая внешность должна производить неизгладимое впечатление. К его джинсовой амуниции еще бы широкополую шляпу стетсон и поварешку в открытой кобуре!

Зажав в углу жестких извилистых губ сигарету, он доброжелательно смотрел мне в лицо.