Превратись. Вторая книга

Дракон не зажёг света, удовольствуясь гаснущим светом Бриджентис либо по другим причинам. И никаких пёстрых простыней: они были расстелены на узкой кровати в комнате, отведённой дракону. Боже мой, вид у них был таков, будто кто-то только что поднялся с постели. Но это было странно. Дело в том, что дракон не ложился в ту ночь с тех пор, как вернулся после игры в биллиард. Возможно, он страдал бессонницей, вполне извинительной для человека, проделавшего длительный путь. Иногда так бывает.

Он не шевельнулся, ни разу, видимо, избрав удобную позу, и смотрел перед собою в темноту.

За час перед рассветом его взгляд переместился в окно, и открывшееся зрелище, оставившее нечувствительной акулу, заставило его подняться и подойти, чтобы лучше насладиться им.

Может показаться удивительным, но, постояв у окна, Всеволод занялся тем же, что и Веда. Ещё любопытнее, что он пришёл к тому же умозаключению. Правда, как он распоряжался своими мыслями, мне лично неизвестно.

Его далёкие предки вышли из бури, рождённые громом и самой удачной из молний под удары ветра. Так они сами думали. Сообщаю этот архивный факт биологии лишь для того, чтобы оправдаться: никто и никогда не смог проследить ход мыслей дракона. Но это, кстати, неважно. Важно то, что результат у юго-западного окна был тот же, что у расположенного юго-западней. И, между прочим, преимуществ у Всеволода, вопреки предположению и всегда вообще слегка завистливой акулы, не было.

Зато он сделал и кое-что ещё. Он принял решение.

Небо, слегка скособоченное над Ловарней, принялось за свою обычную работу: оно сперва подвыцвело, лишившись режущей глаз синевы, трогательно заголубело, побледнело и до того увлеклось, что сделалось почти прозрачным: крупные звёзды смотрели сквозь запылённое окно.

И вот, над Востоком, за присыпанной мучкою дорогой, показался огненный перевёрнутый полумесяц Орса, и наблюдатели в окошках вздрогнули. Сияние, мгновенно разлившееся по готовенькому небу, предвещало страшно жаркий день.

Красный диск, едва ли не в два раза больше вчерашнего, покатился, почти под прямым углом вверх, потом чуть срезал и застыл, теряя свою яркую окраску. Бриджентис, потупив голубые глаза, висела забытой театральной маской над пустырём, где трапезовали вчера хозяева. Отсюда вынесли все декорации, кроме утёса, похожего на горку школьного мела в углу квадрата выцветшей травы.