Гунны

– Ты не можешь ее отменить!

– Почему? – удивился я.

– Так решил совет вождей, и у тебя нет права.

– Но я же хан!

– Ты хан, потому что так захотели вожди. Не пожелай они этого, ханом стал бы твой брат Лошан, – показал он взглядом на того парня, продолжавшего злобно ковырять меня глазами.

– Действительно, а почему не он хан? Он вроде старше меня.

– Потому что знак царской власти отец отдал тебе.

– Ну, так значит желание вождей здесь ни при чем!

– Туф, убогий, как ты не поймешь? Он сын от наложницы, хоть и дочери вождя племени сяньби.

Ты сын от законной жены, дочери вождя усуней. Усуни и гунны это родственные племена. Сяньби чужие, хоть и кочевники. Отец твой учел все обстоятельства и в первую очередь желание вождей, – прошипел он, видимо позабыв, что у меня «амнезия».

«Да уж политика, ну и военная демократия в действии», – подумал я.

– Что же тогда делать? Я не хочу завтра вести людей на убой.

– Ничего не сделаешь, если ты не предложишь что-то, что даст хоть какую-то надежду на победу или хотя бы возможность убить больше ханьцев.

Поэтому я не стал созывать совет, чтобы ты не выглядел перед ними дураком. Завтра тебе предстоит отвечать за свои действия перед святыми духами предков. А я не хочу краснеть за тебя перед своим отцом и твоим дедом. Он даже не посмотрит на тебя, а мне скажет, что мой племянник и воспитанник идиот, – закончил он и отвернулся.

Мне стало страшно обидно. Хана только что назвали идиотом. И я, в сердцах выхватив лук со стрелой, выстрелил, почти не целясь в стоящую где-то посередине между внешней и стеной крепости арбу.

Стрела вонзилась точно в середку огромного колеса.

Легионеры восхищенно загудели.

«Ого! Я отличный стрелок», – подумал я о ставших уже моими рефлексах прежнего хозяина тела.

Но меня тут же обломали.

Лошан не глядя, как-то даже лениво пустил три стрелы одну за другой с такой скоростью, что если захотел бы я сказать раз-два, не успел бы. Все три стрелы попали в голову трупа лежавшего на внешней стене.

Наступило непонятное мне напряженное молчание.

Лошан с вызовом продолжал смотреть на меня.

– Великий хан! – вдруг нарушил тишину бегом поднявшийся на стену молодой гунн.

– Мы обнаружили перебежчика! – обратился он ко мне.

– Какого перебежчика? – спросил Лошан, опередив меня.

– Это раб из согдийцев. Мы увидели его, когда он возвращался со стороны лагеря ханьцев к дому рабов у восточной стены.

– Взять и казнить его и всех согдийцев в этом доме, – крикнул Лошан.