Гунны

Гунн, мельком взглянув на меня уже развернулся, чтобы покинуть нас и исполнить его поручение.

– Нет, – остановил я его, – ты узнаешь этого согдийца?

– Да, я его знаю, – ответил он, тут же повернувшись.

– Лошан, возьмешь тысячу воинов и перекроешь все дома согдийцев, – приказал я ему.

Он, зло посмотрев на меня, бегом спустился по лестнице, ведущей со стены, исполнять мое поручение.

– Ты обнаружил согдийца? – обратился я к гунну. У меня начала формироваться кое-какая догадка по поводу этого перебежчика.

– Да.

– Как зовут тебя?

– Мой хан, меня зовут Угэ, сын Тумара.

– Его отец был десятником «бешеных». Он отправил свой десяток и своего сына в крепость, а сам остался задержать ханьцев при прорыве стены, – сообщил Ужас, – он один убил трех их пехотинцев, прежде чем сам погиб.

– Десятника назначили? – спросил я.

– Еще нет, в суматохе забыли, – ответил один из стоявших на стене пожилых кочевников, – Угэ из моей сотни.

– Какой он воин?

– Лучший в десятке!

– Угэ! Возьмешь свой десяток и приведешь ко мне перебежчика.

Гунн, прижав правый кулак к сердцу, поклонился и, резко развернувшись, тоже бегом спустился со стены.

– Пойдем, Буюк, – сказал я Ужасу.

Мы молча доехали до цитадели. Затем вошли в зал, в котором недавно прошел военный совет. Дастархан уже был убран и в комнате никого не было. Я прошел в середину зала и сел на кошму. Ужас, пройдя за мной, уселся рядом и, гневно посмотрев на меня, спросил:

– Ты почему позволил себя оскорбить Лошану?

– Не понял?

– Лошан прилюдно оскорбил тебя, пустив стрелы лучше, чем ты!

– Ну, он, наверное, и владеет луком лучше, чем я.

– Нет, ты лучше его во всем, во владении мечом, луком, копьем…

– Да ладно. Попал он в этот раз дальше, чем я, ничего страшного же не случилось.

– Пойми, ты хан! Никто не должен быть лучше тебя никогда. Никогда! Да даже если он лучше, то ты не должен допускать такой ситуации, в которой он мог бы прилюдно показать это.

– Он вроде беспрекословно побежал исполнять мой приказ? – попытался оправдаться я.

– Конечно! Не исполни он приказа признанного хана, он немедленно был бы казнен.

Тут в комнату вошли Угэ с двумя воинами, которые втолкнули перед собой, а затем швырнули на пол двух одетых в простые полотняные халаты согдийцев. Я посмотрел на них, оба были похожи на европейцев моего времени.