Жизнь – сложная штука. Рассказы

«Не допущу до работы… Что я – вещь какая, распоряжаться мной. – За работой хорошо думалось. – Я сам знаю: делать мне прививку, нет. Не допущу до работы… Сопляк! Молод еще учить меня!» Факт нарушения прав человека был налицо. Рассказать бы кому-нибудь, выговориться. Но кому? Таких в цехе, кому можно было довериться, не было. Говоров, фрезеровщик, уже пришел с прививки, работал. «Конечно, прививка – ничего страшного, пять минут – и все, – согласен был Василий Григорьевич. – Дело в том, что я не хочу делать прививку, и никто меня не может заставить, тем более приказать.

Я не вещь какая, распоряжаться мной. Кадровый рабочий, не пацан! Имею свое мнение!»

– Кто здесь отказывается от прививки?

Василий Григорьевич вздрогнул, он не слышал, как подошла медсестра, лет 30, курносая. Василий Григорьевич выключил станок.

– Я! А что?!

– Зачем вы отказываетесь от прививки? Это совсем не больно. Царапинка. Вы один остались из цеха. Давайте сделаем вам прививочку. Не бойтесь.

Василий Григорьевич и не боялся, другая медсестра, наверное, ушла бы – эта уговаривала.

– Пойдемте.

Медсестра взяла под руку. Вежливая все:

– Садитесь, пожалуйста, вот сюда. Давайте вашу ручку. Не стесняйтесь. Не больно? А вы говорили.

– Я ничего не говорил.

У медсестры были крепкие икры.

– Ну вот, две минутки – и все. Теперь вам уже не страшна оспа. Пожалуйста.

– Спасибо, – вырвалось.

Недовольный Василий Григорьевич вышел из красного уголка: он не хотел делать прививку, нечестно.

С валом работы еще осталось на два часа. «Малец» опять куда-то ушел, совсем не хотел работать. Василий Григорьевич включил станок, еще была черновая, саднило плечо, куда сделали прививку.

Портрет

Прошло восемь лет, как умерла мать. Он уже стал забывать, как это случилось. Мать долго болела, почки отказывали. Она три месяца пролежала дома, потом в больнице еще месяц. Она была плохая, не вставала, заговаривалась. Она была еще не старая. Ей было 52 года. Это случилось утром, в десятом часу.

Выходной. Он был на даче. Сестра приехала в слезах. Он сразу все понял. Он не надеялся на лучшее – мать была в плохом состоянии. Все было решено. В жизни все имеет начало и конец. И конец неизбежен. Человек не вечен. Мать перед смертью хотела что-то сказать, тужилась, открывала рот; но сестра ничего не поняла: речь – невнятная, обрывки фраз. Он догадывался, что мать хотела сказать: живите дружно, не ссорьтесь. Мать никому не желала зла.