Когда зацветает пепел

Лоб ее наморщился, она опустила вниз напряженный взгляд и лишь боковым зрением увидев жену своего гостя, произнесла наконец, вспомнив, еще раз потрогав того за плечо:

– Иван Федосеевич!

Он не реагировал, провалившись в крепкий сон, удовлетворенный тем, что всего за один день, едва появившись на пороге промерзшей халупы, где беженцами жили его близкие, смог решить многие вопросы. Он переселил свою семью, нашел работу для супруги и ее сестры, выбил помощь, продуктовые карточки.

Иван проснулся от непривычного для него в те месяцы тепла. Домашнего тепла, которое он успел уже позабыть и отвыкнуть от него за полгода, проведенные в полевых условиях фронта, где редкая ночь была проведена под хоть какой-нибудь крышей. Он почувствовал, что лежит чем-то укрытый, ощущая невероятный комфорт в теле. В ноздри проникал, почти нервируя рецепторы, запах варящейся в котле в печи похлебки. А откуда-то с другой стороны тянуло свежим тестом, напомнившим ему далекое детство, когда мать пекла утром хлеб, аромат которого заставлял самых маленьких детей, что еще не вставали для работы на скотном дворе, подниматься и умываться, чтобы получить за столом свой заветный кусочек еще теплой выпечки.

Иван открыл глаза и, понимая, что находится не дома, моментально сел на лавке, служившей ему этой ночью постелью. Он увидел стоящую боком к нему хозяйку дома, работавшую руками на столе, облаченную в кухонный передник, но уже явно заблаговременно прихорошившуюся перед пробуждением в ее доме нового мужчины.

– Доброе утро, Иван Федосеевич! – тихо, чтобы никого не будить, сказала она, почти что кокетливо сверкнув глазами. – Я уже и сама хотела вас разбудить. Водичку для вас в печи грею, чтобы умыться смогли, да побриться.

Немного смутившись от потери на фронте многих домашних привычек, Шукалов провел тыльной стороной ладони по щекам и подбородку, недовольно поморщившись от запущенности своей внешности.

Хозяйка улыбнулась ему и, уже хотела что-то еще сказать, как позади, за занавеской, из одной из комнатушек, послышалась возня. Встрепенувшись, женщина сделала строгое лицо и, пока Иван не поднялся со своего места, начала причитать, но уже без прежней интонации в голосе:

– Мне уже в последний момент сообщили, что заселят людей почтительных, семью председателя колхоза. Я уже поджидала вас.