Код Независимости

Она видела только движение его, жесты, он хватал себя за голову, взбрасывал руки вверх, будто молился.

А Настя сидела молча и не слушала его. Будто защищала свою женскую суть от яростного гнева чужого мужчины.

Костя и не думал остановиться в своих бурных обвинениях покинувшей его жены.

Наконец он заметил, что Настя его не слушает. Чуть смущаясь, поинтересовался:

– Утомил я тебя? – он отхлебнул из фляги, глотнул и чая.

Настя долго не отвечала.

Она хотела рассказать Косте о розовом румянце чаек, о их восторженной красоте.

И какой это был сегодня распрекрасный рассвет. И она, дождавшись паузы, сначала неуверенно, а потом осмелясь, поведала Косте об этом своем утре, красота которого стала теперь частью ее жизни.

Она говорила, говорила, рассказывала и вдруг обнаружила, что Костя не слышит её. Он смотрел на нее в упор, но при полном своем отсутствии на этой кухне.

Диалога не случилось. Когда Настена это поняла, она будто очнулась.

– Извини, Костя, я к тебе с такой ерундой.

Костя встал и молча взял в руку ведро с водой, хлебнул из фляги и открыл дверь на выход. Настя, очень огорченная такой беседой, как бы через зловещую стену, пролепетала:

– Пока, пока.

И вдруг Костя неожиданно обернулся и, расплескивая воду из ведра, придерживая дверь, пока Настя её не успела закрыть.

– Так, говоришь, они розовые?

Услышав Настино подтверждение, побежал вниз по лестнице и оттуда уже донесло эхом:

– Спасибо, Настя.

Настена вернулась в квартиру, стала убирать чашки со стола и мыть их.

Значит, он всё-таки слышал её. Слушал и слышал.

И Настя с тревогой стала ворошить свою память, чтобы она отдала пропущенный ею рассказ соседа, такой длинный и искренний. Не могла же она его забыть.

Настя, напрягаясь, вспоминала мелкие подробности из текста Кости и интонацию его, надрывную очень.

И не вспоминалось что-то главное, пропущенное ею в обывательском равнодушии, что-то главное.

Она поняла, что не сказала и не сделала для соседа что-то главное, упустила момент участия и не стала поэтому частью его жизни, как чайки сегодняшнего утра.

О которых Костя-таки услышал. И уточнил, впрямь ли они розовые.

“Жаль, почему-то он мне не поверил”, – подумала Настена. – “И правильно сделал”, – с горечью и досадой подумала о себе Настя.

И еще она подумала, что не заслужила увидеть румянцевых птиц. Наверное, это показали кому-то другому. Хотя набережная и казалась ей пустой.