Промахи и победы

Еще перед поездкой в санаторий я говорил с другом, он мне сказал: – «А что мы хотим от наших сыновей? Да, они у нас колются героином. А мы с тобой? Мы сами с тобой наркоманы. Мы же с тобой курим. «Хороший же подаем пример…» и что такое никотин и героин? В то время уже опять начал курить постоянно. Мы договорились с ним, что бросаем. Я вспоминал про просьбу к Богу, но в этот раз стыдно было просьбу повторять. Вот уезжаем в санаторий, три недели там живем, бросаем, а по приезде уже не курим. Мы заключили пари. Я решил сам бросить курить.

Я приехал туда раньше на два дня, отдыхаю, ничего меня не волнует, все хорошо, но курить мне все равно почему-то хочется. К вечеру я не сдерживаюсь, покупаю сигареты – и в номере выкуриваю одну сигарету… На следующий день терплю, но к вечеру это становится уже невыносимо, как говорится, уши трубочкой заворачиваются, – и опять вечером курю. А на завтра приехал друг, спрашивает: – «Ты что, куришь?» Я же не мог сознаться, отрицаю. Друг сидит вечером у меня, мы, наверное, часов с шести до одиннадцати после ужина разговариваем, а я сижу и думаю: – «Ну, когда же ты уйдешь, ушел бы ты быстрее. Мне уже курить хочется. Я уже не могу». В голове шумит, тошнит, и прочее, и прочее. А он сидит. И вот он, наконец, ушел. Я быстро бегу в туалет, хватаю пачку сигарет и закуриваю. Буквально две затяжки успел только сделать – стук в дверь. Я быстрее бросаю сигарету, зубной пастой быстро зубы чищу, открываю дверь, друг стоит: – «Привет, я это… забыл вот что…» И ни о чем еще часа два со мной говорил. А потом ушел. Когда он ушел, я думаю: ну вот что я делаю? Есть же такая возможность – не нервничать, не курить, и я решил опять терпеть. Начал опять борьбу с собой. Злости на него не было, как раньше, была досада. Да, раньше мы тоже заключали с ним пари и я проигрывал. Иду я по городу курю, прохожу мимо дома, где у него квартира для сдачи в аренду. И он мне с балкона второго этажа кричит: – «Серёга, оставь покурить». И помню, такая злость на него была, что подловил меня.

И вот все три недели мне было так трудно, так сложно обходиться без курения.

Я еще подумал, не попросить ли у Бога еще раз помощи в этом деле. Но мне было стыдно, и я не попросил. Решил: сам справлюсь. За три недели как-то попривыкнув, я приехал домой не курящим. Друг впоследствии сознался, что догадался о моем срыве: – «Я же специально к тебе в номер вернулся, отсидел у тебя еще два часа. Хотел убедиться, что ты не куришь». Но ничего мне тогда не сказал. Вот такой он Штирлиц.