Промахи и победы

Многие посещавшие монастырь как в один голос подтверждают это.

Для меня было открытием, что в Египте есть христиане. Зовут их копты. Иду я один раз по отелю Ritz-Carlton, просто пошел посмотреть. Мы жили рядом в Хилтон SafirSharmWaterfalls. Ко мне подходит улыбающийся египтянин и указывая пальцем мне в грудь говорит: – «Крестьянин»? Показывает на себя и говорит: – «И я крестьянин». Я пытаюсь объясниться, что я не крестьянин, а предприниматель. На что он удивленно говорит, при этом показывая на мой нательный крест: – «Христьянин».

Я понимаю и подтверждаю, что я христианин. Он расплывается в радостной улыбке и показывает крест в виде пяти точек у него на руке. Это постановление пророка Мухаммеда для отличия верующих. Да и у Господа особое отношение к коптам. Однажды в Пасху на сошествие благодатного огня коптов не пустили в храм Гроба Господня, мотивируя это тем, что они громко кричали, залезая друг на друга, этим выражая особую радость. Так вот пока их не пустили, огонь не сошел. Я думаю, вы знаете, что Храм Гроба Господня принадлежит не Христианам и не они решают, кого пускать, кого нет. Однажды и христиан не пустили. Так Благодатный огонь сошёл на колонну перед храмом. Я видел опаленную трещину сошествия.

Мы собрались лететь домой. В самом начале нашего пребывания в Египте нас предупреждали, чтобы мы не пили местную сырую воду, изобилующую вредными микроорганизмами. Рекомендовалось пить только бутилированную. Жена и дочь, несмотря на предосторожности, переболели в самом начале, им давали какие-то таблетки, после которых они быстро выздоровели.

Я же, «везунчик», разболелся в самый последний день перед отлетом. Болела голова, крутило живот, мучил понос – ничего не мог делать, только каждые четверть часа бегал «на горшок». Врача вызывать не стали. Я боялся, как же я отсижу в самолете четыре часа. Но, как ни странно, весь полет я не хотел в туалет. В Шереметьево все началось снова. Мы приехали к друзьям, у них должны были прожить два дня, за которые планировалось походить по Москве, где-то побывать. Но я почти безвылазно сидел в туалете. Мне даже уже вызвали врача. Таблетки, уколы – но лучше мне не становилось. В эти дни врачи скорой, приехав во второй раз, хотели забрать меня и положить в больницу. Я, конечно не согласился. Ведь за мной некому было бы ходить, если бы Таня и Маша уехали. Кое-как отговорился. До нашего аэропорта – еще три часа лету. Но, как только сели в самолет, – диарея прекратилась, только болел живот.