Промахи и победы

Отец разведал среди камышей участок чистой воды, называлось эта часть воды – галлия. Он однажды заметил, что утки кружат над этим местом и идут на посадку и отец решил там поохотиться на открытие сезона. Мы протащили туда лодку. Тащить была трудно: идти надо было по колено в воде, а дно было илистое, ноги сильно увязали, что делало и так непростой переход мучительным. Но наши труды были вознаграждены сполна.

Галлия была метров сто длиной и пятьдесят шириной. Мы заняли позицию у разных краёв в камышах. Отец сидел в лодке, а я на специальном помосте, который мы соорудили заранее.

Вбили четыре кола под углы, а сверху прибили деревянный помост. Было очень удобно стрелять, я стоял как на земле. Ждать пришлось не долго, со всех сторон к этому месту начали слетаться утки. Мы стреляли исключительно по уткам, опустившимся на воду, ну может пару раз и сбили тех, что ушли в полёт. Скажу так – за тот раз отец добыл пятьдесят шесть уток, а я сорок – это было очень много. Прослышав о нашей удаче, многие потом хотели занять это место, но мы приезжали с отцом за три дня до открытия сезона охоты и сторожили его.

Всех уток, что мы добывали честным трудом, обрабатывала мама, а потом часть продавала на базаре и эти деньги тоже шли в семейный бюджет. Когда я был молод, мне очень нравилось охотиться, и дело было не только в азарте. Дело было в пище и деньгах. Всё было правильно: тебе нечего есть – иди и убей зверя, съешь его, а если что-то остаётся – продай. Позже, когда я стал жить лучше, охота стала хобби, а ещё позже для меня это стало походить на обыкновенное убийство, и я перестал охотиться.

Когда отец исследовал Большое Кабанье и всё что было вокруг, он стал ездить на Малое Кабанье. Там жили несколько семей казахов, семь или восемь, потом и они разъехались. Осталась одна семья. К ним отец и ездил. У них был дом, и мы там останавливались на ночлег. Отец им делал разные детали для ремонта и быта, всё записывал, а потом брал оплату баранами по осени. Их забивали, и мы хранили их на холоде. Меня в своё время поразило, что стол у них низкий и сидят на полу, подогнув под себя ноги.

Нас угощали мясом и чаем. Потом гостям стелили на полу, в другой комнате спали хозяева. Прожили они у озера недолго, переехали вслед за остальными в деревню. Вскоре старого казаха парализовало, не выдержал он деревенской суеты, ему степь и свобода были нужны, а молодёжи танцы и клуб: не хотели они жить на природе, как кочевники. Охота на этом озере была хуже, но рыба ловилась хорошо.