Про котиков

Я просто спросила, где – мой – кот?

***

А ведь когда-то кота не было!

– Ты не видел моего кота? – спросила она.

Он сидел за компьютером, на экране которого, повинуясь его мыслям, выстраивались длинные строки кодов. Услышав про кота, он посмотрел на вошедшую в комнату молодую женщину.

«Кота не видел, но зато вижу очень симпатичную молодую женщину. Как это у нее получается? Минуту назад она шуровала ножами и поварешками на кухне, и к ней было страшно подойти. Но минута прошла, и я вижу совсем другую женщину.

Те же черты лица, те же формы. Но улыбка на ее лице все меняет. Эта улыбка заставляет меня душою и телом тянуться к ней. Ох, ты! Это же беззастенчивая манипуляция слабым мужским полом! Ну и хрен с ним! Пусть манипулирует!»

Он оставил в покое свои строчки кодов, подошел к молодой женщине и обнял ее.

– Ммм, мой котик нашелся, – обвивая его шею руками, сказала она.

И он, и она знали, что других котиков в их доме не было.

Конец

***

Из жизни возвращяющихся

– Что за фигура? —спросил я.

– Колодец, – ответил ВиктОр.

– Играл?

– Наблюдал. Место здесь козырное. Солнце не печет и ментов нет. Еще в школе здесь часто бухали.

Где-то за спиной шумел Кутузовский, а внизу, под горкой располагалась городошная площадка. Один щупленький старичок примерился здоровенной битой по фигуре, стоящей на краю площадки, размахнулся и … опустил биту. Потом развернулся к таким же тщедушным старичкам, наблюдавшим за его действиями, и что-то сказал. Все рассмеялись.

– Что за доходяги? – спросил я.

– Доходяги! – хмыкнул ВиктОр. – Бывшие партийные боссы на пенсии. Все из ближайших домов. Площадка только для них.

Я по-другому взглянул на кучкующихся внизу старичков.

– Блин, Андрюха, – взорвался ВиктОр. – Мы пить будем?

– Подожди, – остановил я его экспрессию.

Старичок снова взялся за биту и нацелился на свой «колодец».

***

(около часа назад)

– Друганы, – проорал ВиктОр. – Кто идет с вокзала нажраться?

– Все! – взревело десяток глоток.

Наши офицеры только-только прошли по вагонам, проверяя не нарушают ли безобразия их подопечные, так что опасаться было нечего. За окном уже пошли дальние районы Москвы. Двадцать минут – и наши военные сборы наконец закончатся.

– Возьмем беленькой, – сказал подсевший ко мне Сокол. – На улице жара. Портвейн пить не хочется.

– Я бы сухонького тяпнул, – сказал Колька.

– Чего? – возмутился Сокол.

– Для начала, – пошел на попятную Колька.