Прикосновение

Но, видя любую вещь сиреневого цвета, он загорался к неи? страстью, и она не исчезала, жгла, пока не приобреталась им.

Калоши стояли перед ним на столе и сияли сиреневои? улыбкои?.

Конечно, догадался Ян Борисович, студенты подшутили над ним. Они могли заметить и сиреневые рубашки и сиреневыи? галстук.

«Но не такие уж они наблюдательные», – тут же отверг он свою догадку.

Они давно не смотрят на него, да и не слушают. Все их глаза и любопытство в смартфонах, телефонах, диктофонах. И потом – калоши, педагогу.

Странно. Но, тем не менее, калоши стояли перед ним, во всеи? своеи? сиреневои? роскоши, и очень подходили в его коллекцию. Уже хотелось поставить их в прихожую на сиреневыи? коврик. Они хорошо бы смотрелись на фоне такого же цвета обоев.

Ян Борисович быстро зашуршал бумагои?, упаковал тщательно и сунул в пакет. Хорошо, что никто не вошел в этот момент. А то что подумали бы. Сидит уважаемыи? профессор и улыбается калошам.

До сессии было еще очень далеко. Осень только начиналась, и взяткои? плохо успевающего студента это быть не могло.

Ян Борисович скорее был склонен подумать, что это шутка.

«Прикол», как теперь говорят. Но зачем такои? прикол. Что он означает. Прикол – это всегда насмешка. Неужели он дал повод такому к себе отношению. Чем? Что не так.

Ян Борисович стал перебирать мысленно студентов из группы, которую только что отпустил. Группа была маленькои?, человек десять всего присутствовали. Но никто не подходил на это творчество с калошами.

Студенты были так себе, милыми и заурядными. Более того, о столь ретро- предмете, как калоши, пусть даже и сиреневого цвета, вряд ли кто из них и знать-то мог. Они все больше в кроссовках.

«Калоши счастья». Надо же. Рекламщики, классическую литературу знают. Назвали свою продукцию сказочным именем. Все на продажу, и ради нее?.

Однако, что было делать с этои? находкои? Ян Борисович совсем не знал. Вещь был чужои?, и надо было что-то решить, наи?ти хозяина. Хотя Ян Борисович с горькои? радостью обнаружил, что калоши ему очень понравились, мысленно он уже определил их в свою коллекцию, своего дома.

Где почти все – от посуды до штор и ковра на полу, было этого любимого им цвета.

Ян Борисович вдруг вспомнил, что даже первая любовь его в школе была связана с этим цветом. Девочка, в которую он влюбился, мучительно и надолго, носила пышные сиреневые банты.

Кто знает, может уже оттуда и родилась в нем слабость к сиреневому.