Безгрешная машина

Безгрешная машина

Иван Александрович Мордвинкин

Все мне можно, но не все полезно, потому, что вещи обладают мною. И единственный способ противиться этой зависимости – терпеть лишение. То есть, осознанно и спокойно принимать недостаток в нужном, никак на этот недостаток не реагировать и дать возможность душе успокоиться, а греху отпасть.

Иван Мордвинкин

Безгрешная машина

Юрика зажало на железнодорожном переезде – плетущийся впереди трактор заглох и телегой, покренившейся под тяжестью небрежно уложенных брёвен и раздавшуюся в бортах, загромоздил и проезд и обзор.

Поджимающие сзади машины уже напирали на Юрика и нервно сигналили, торопили.

И он тоже погудел с протяжкой, подталкивая трактор нервами, и, вытягивая шею, вгляделся в раннюю зимнюю темноту.

Тракторист спрыгнул ватными ногами на дорогу, пошатываясь и уклоняясь от снежного ветра, разжёг потухшую сигаретку и громко заспорил с водителем легковушки со встречной полосы, который остановился, боясь проехать мимо скосившейся перегруженной телеги.

Юрик отстегнул ремень и повернулся к двери, чтобы открыть её и послушать, чем от обвинений отпирается тракторист. Но не успел – слева от себя он увидел мчащийся прямо в него локомотив с мощным прожектором на «лбу», показавшийся Юрику в тот момент глазом, лично на него глядящим из Преисподней.

– Господи, спаси и сохрани! – только и вырвалось у него перед смертью.

Юрик никогда не чаял смерти с боязнью, полагая нужное нужным, раз оно есть.

Но приметил для себя и взял за правило, что за рулем нельзя материться: кто знает, не станут ли твои слова последними. Хорошо, если это будут слова молитвы, а не матная ругань. С матерщиной на последнем выдохе точно в ад затарахтишь, как тот разбойник, что висел слева от Христа.

Смерть, гудя и выжигая пространство светом прожектора, все же не справилась с Юриком или с его молитвой на последнем выдохе: будто управляемый извне или вовсе вляпавшийся в вязкую параллельную реальность, Юрик медленно, даже неторопливо, открыл дверь, легко выскочил из машины и невесомо ринулся в сторону телеги, тоже замедленно, почти шагом.

За его спиной с грохотом столкновения машину смяло, как пустую банку из-под кильки, и поездные тормозные колодки с истеричным безжалостным воплем запустили в темноту предсмертные фейерверки искр.

Но смерти почти не случилось.