Завтра мы будем вместе

А мои сны стали единственной отдушиной. Я стал способен на то, о чем не мог и подумать. Или я всегда был на это способен, просто не помнил этого? Несколько часов назад я был близок к тому, чтобы начать убивать всех, кто был рядом со мной. До сих пор у меня в ушах стоит крик этой девушки. А что было потом? Как я попал в противоположный конец страны?»

Он спустился по каменной лестнице и вышел из башни. Ледяной ветер пробирал до костей, снег серебрился в лучах солнца, а прямо перед входом в строение, на снегу чернел четкий отпечаток звериной лапы.

Это было похоже на неожиданный удар из-за угла. Джастин недоверчиво качая головой, опустился на одно колено и внимательно осмотрел следы. Свежие.

«Твои» язвительно шепнул чей-то голос прямо в ухо.

«Это невозможно. Я человек»

«Ты?!» изумился голос. « Кто тебе это сказал, друг мой? Замолчи, поскорее, а то я решу, что вместе с памятью у тебя пропали последние мозги.»

«Лучше бы так» мрачно согласился Джастин. «Тогда бы я проснулся в тихой и уютной психиатрической больнице и не ломал голову над тем, что со мной происходит.

«Это и сейчас может случиться» успокоил голос. «Ты бы вернулся в башню, Лэндон. Холодно все-таки.»

Чужое имя явилось последней каплей. Коуфорт резко выпрямился и быстрым шагом направился прочь от руин. Хватит. Надо убираться отсюда, пока он еще в состоянии это сделать.

«Ну и дурак» грустно заметил голос. «От меня ты не убежишь, а от себя и подавно».

«Раздвоение личности.

*****

– Ты не находишь, что должна объяснить мне свое поведение? – Феликс разгневанно смотрел на внучку. Энн же особенно не волновалась, так как чувствовала, что прадед рад ее возвращению, и картина праведного гнева предназначена скорее для глаз Герхарда и Витора, которые заняли позиции в креслах, стоящих слева и справа от Энн. – Ты не смела уходить в человеческий мир. Традиции запрещают тебе переступать Границу нашего мира, пока ты не сделаешь Выбор.

– Простите, дедушка. Я поддалась минутному импульсу. Этого больше не повторится.

– Традиции существуют для того, чтобы им следовать, Энн, – Герхард ласково гладил растянувшуюся в шаге от его кресла пантеру. – Не мы их придумали, не нам их и менять. Но ты так и не ответила нам. Что тебе понадобилось в человеческом мире?

– Ничего.