Вечный эскорт

А все остальное? Боже мой: эти волосатые ноги, руки, подбородок, уши, неухоженные лобок и подмышки напоминали мне запущенный, заросший сорняками допотопный сад или огород. Что за грубые упругие черные или рыжеватые кудрявые растения с какими-то точечками и шершавостями, и это все там, где все должно быть идеально и изысканно!

Почему именно на лобке черные волосы имеют в основании такие черные точки, будто там, под этим упругим деревцем, в его корнях устроило себе домик, живет маленькое насекомое, которое кормится под этим деревцем и охраняет его от нежданных посетителей? Йеху, бедные йеху, они ведь ни в чем не виноваты.

Мои случайные подружки не были виноваты в том, что какие-то побочные, не зависящие от них мелочи вызывали у меня внезапное отвращение к ним и немотивированное отталкивание!

Иногда я незаслуженно обижал их.

Однажды в сентябре, когда мой чудесный город погрузился в листопад, а брызги дождя вдохновенно рисовали причудливые узоры на стекле, томной походкой и под звуки старинного блюза в мою жизнь неожиданно вплыла прехорошенькой йеху бальзаковского возраста.

Ей было под тридцать пять, мне – около тридцати. Я навещал подружку, когда дома не было ни ее матери, ни дочки, девочки-подростка, и она оставалась одна, если не считать флегматичного дымчатого кота-перса, равно безразличного как к хозяевам, так и к гостям – откуда, интересно, у кошек эта ленивая уверенность, что именно они главные в доме, а все остальные существуют только для того, чтобы обеспечивать их не слишком разнообразные жизненные интересы? Так вот, в юности она, видимо, была преотменной шкуркой – вы не поняли, кто такие эти шкурки? – не знаю даже, как объяснить: чувы, телки, цыпы… Да и сейчас… Невысокая, очень складная, с небольшими изящными руками и симпатичными ножками.

Огромные, широко поставленные светлые глаза, выходящие за пределы абриса лица, пикантная перемычка между ноздрями точеного польского носика, чуть припухлые манящие губы. Стремительная, летящая, временами таинственная, обещающая нечто неопределенное, сулящая новые ощущения и переживания, дразнящая. Все это можно было разглядеть и угадать в ней еще и сейчас. При всем этом шкурном антураже было в ней что-то и от ботанки: любила музыку, стихи, вообще все красивое. Такой необычный микс. Временами она казалась мне даже немного ундиной.