Последняя исповедь Орфея

Но зачем довольствоваться неделями, если можно дожать его до реабилитации в месяцы? Да и главный трюк был еще не задействован, поэтому я с полной уверенностью продолжил. – после данного инцидента вы начали подозревать, что с вами что-то не так. Вы быстро проходили мимо пляжных раздевалок, если видели, что там находился мужчина. Да и сами пляжи стали для вас невыносимой мукой, так как раздетые представители сильного пола, да еще и разгоряченные солнцем в зените, вынуждали ваше сознание возвращаться к той амбивалентной ситуации; с одной стороны – столь сладостной для вас, с другой – как печать того, что с вами что-то не так, что вы сломанный механизм, отвратительный извращенец.

Кто-то из вас, – я указал пальцем в сборище его былых соратников, стоящее за моим испытуемым. – кто-либо видел его хоть раз на пляже или в общей душевой?

Тишина. Пару секунд спустя – еле различимый шепот. Затем – ропот, волну которого подлавливало все больше и больше людей из толпы, расплескивая ее на близ стоящих.

Все это обернулось гулом, сравнимым с шумом ударной волны от извержения вулкана Кракатау. Я уже начал поиск берушей, ощупывая карманы, но тут внезапно – затишье, после которого до моих ушей донеслось громогласное «НЕТ».

– Ну… Что и требовалось доказать. – произнес я, попутно чертыхаясь и протирая очки рукавом пиджака от капель слюны, что попали на меня в момент всеобщего ответа в унисон. – думаю, я готов вынести вердикт.

Кабинет трансформируется в зал судебных заседаний. Толпа, толкаясь и мешая друг другу, кое-как усаживается на скамьи в роли зрителей, бывший пациент оборачивается подсудимым, а паркет вокруг его кушетки вместе с ним на борту очерчивается белым мелом. Я же оказываюсь за массивным судебным столом из красного дерева, заваленного вещами, на первый взгляд никак не взаимосвязанных. Закинув на него ноги, я стучу первым попавшимся по столу, дабы привести зал в чувство и потребовать тишины.

Моим судейским молотком оказывается увесистый сборник работ Кристофера Ишервуда, что непроизвольно вызывает на моем лице довольную ухмылку. Найдя среди завалов микрофон, я проверяю, хороши ли меня слышно, и начинаю объявление своего обличительного заключения

– Итак, господа зрители, сегодня мы все становимся свидетелями случайного, но, как оказалось, необходимого процесса над отдельно взятым лицом.