Последняя исповедь Орфея

Осмотрев работу, я недовольно фыркнул.

– Снова без доказательств своей победы…

Мане кивнул. Достав зажигалку, раскрашенную в калейдоскопический орнамент, я поднес ее к холсту. Мы отошли на безопасное расстояние, полотно начали поедать языки пламени. Покончив с ним, они перешли на мольберт, который, потеряв былую устойчивость, рухнул на ближайшую скамейку. К этому времени Достоевская также подошла к нам, благодаря чему образовалось трио созерцателей, наблюдающих за апокалиптичным костром, в середине которого рвал и метал мифологический лев, чья шкура начинала слазить, оголяя запеченную кровь поверх обугленного мяса.

– Ну, друзья… Был рад с вами посотрудничать. Кто знает, когда мы увидимся снова? – я горячо пожал всем руки, после чего отправился прямиком в великий жертвенный огонь Гестии. Когда я оказался внутри пламени, меня ослепило. Я зажмурил глаза.

Открыв их, я оказался на улице, держащий шляпу кончиками пальцев и окутанный ночной теменью, которую прорезал фонарь, все также свисавший над одинокой лавкой.

Вокруг не было ни единой души.

V

Выгрузив всю кухонную утварь из фургона доставки, сложив все максимально аккуратно для того, чтобы ни в коем случае не получить одну звезду в приложении-сервисе, через которое они были вызваны Кедо и которое являлось для них современным воплощением Перуна, способного, как и воздать, так и обрушить свою немилость за недостаточную прилежность в работе, представители курьерской фауны пожали нам руки и отчалили на своем тарантасе, пуская клубы выхлопного газа, отравляющего все живое в радиусе нескольких сот метров.

Кедо решил взять на себя самые тяжелые коробки, хранившие в себе части будущего кухонного гарнитура, галантно оставив мне легковесную мелочь. Взвалив все на себя, мы заползли в грузовой лифт.

– Сейчас оценишь, цвет и материал выбирала Гелла. – сказал Кедо, глядя на табло индикации лифта.

 – Ну, ты же знаешь, что мне нет особой разницы, да и чувство вкуса у нее в разы лучше. – будто оправдываясь за то, что отдал бразды правления своей личной квартирой без какого-либо боя, произнес он.

Вот этого, хоть убей, я не мог понять в Кедо. Для меня отдача любых вещей своему партнеру, начиная с безделушек уровня брелоков для ключей, заканчивая самими ключами от личной жилплощади всегда являлось само собой разумеющимся.