Царь Медоедов

«Он исцелил, того парня».

– Ой ну вот не надо… если захочешь я тебе своё евангелие надиктую, по современней и со спецэффектами.

Раз в неделю недавних жильцов вызывал к себе психиатр.

– Как мне отсюда выйти?

– Так посмотрим, Яремко, ага, голоса, силуэты-тени. Видите ещё или лекарства помогли?

– Помогли, не вижу (соврал я)

– А что насчёт голосов?

– Кажется почти нет.

– Так кажется или нет?

«Скажи ему что тебе п***** да и всё, что ты голову морочишь?»

– Нет, не слышу.

– Хо-ро-шо. Вы здесь уже месяц, мы бы могли выдать вас на поруки, так сказать, матери или отцу.

– Ясно, спасибо.

– До новых встреч, – улыбнулся доктор.

Меня навещала бабушка, и я попросил её связаться с матерью. Через неделю пришла мама и сказала, что не собирается меня забирать, а отец, узнав о том, что я в дурдоме открестился от сына. Я беззвучно заплакал, слёзы скатывались по лицу и я опять думал о смерти, о том чтобы это прекратилось. Я сказал надломанным голосом:

– Я больше не могу здесь находиться, забери меня, пожалуйста, если в тебе осталось хоть что-то человеческое.

– Я заберу тебя на одном условии, ты сейчас подпишешь документ, что я три года могу распоряжаться твоей долей жилья.

– Хорошо.

Я подписал. Моя мать не всегда была такой. Всё началось с её поездок к деревенской ведьме, она даже возила меня с младшей сестрой, мне было тринадцать, сестре десять. Мне запомнились две таксы в том доме, двигавшиеся синхронно. Вообще странен этот интерес ко всему неизвестному, сакральному, сверхъестественному.

Все читают «Мастер и Маргарита», чтобы пощекотать себе нервы, сказать «Эх какая сказочка с дьявольщинкой, эх гуляй моя душа, по этим тёмным закоулкам!» Но когда ты обнаруживаешь себя в дурдоме, слышащего голоса, всё немного меняется. Когда я подписал, демон сказал: «Как ты дошёл до такой жизни, даже мне тебя жалко».

Ты лжец и отец лжи, это ты до этого довёл, ты всегда лжёшь.

«Ну-ну не будем сгущать краски, я пытался проявить участие».

Месяц я почти не выходил из дома, устал бороться и тихо умирал.

Мысли всё больше были похожи на записи бортового журнала космического корабля со сломанным двигателем. Серёга беспокоился обо мне, и мы встретились пройтись выпить по пиву, в сквер на пролетарку выбежала стая собак. Нападения стали привычным делом и я, несмотря на слабость, был готов с ними биться, а Серёга нет, он как и я боялся собак покусанный в детстве. К моему удивлению в жертву они выбрали, как раз Серегу, всячески избегая меня.